Читаем Going Infinite полностью

В центре общественной жизни математического лагеря была не математика, а головоломки и игры. Сэм знал, что любит игры; после математического лагеря он полюбил и головоломки. Вернувшись домой, он решил создавать свои собственные головоломки, чтобы их решали другие. В математическом лагере он узнал о существовании людей, которые не совсем отличаются от него самого. Он использовал эти головоломки для их поиска. Он объявлял розыск на всех ботанических сайтах в Интернете. Иногда по выходным сотня социально неловких людей всех возрастов со всего района залива появлялась в кампусе Стэнфорда и заставала там Сэма с головоломкой. Решение первой головоломки приводило их в другое место в кампусе, где, если они добирались до него, они находили другую головоломку, также созданную Сэмом. Решение этой головоломки привело бы их в еще одно место в кампусе, и еще одну головоломку, и так далее. Так продолжалось часами, пока какой-нибудь гений не находил, по сути, крестраж Сэма. Охота за головоломками Сэма была очень сложной. Но он также создал несколько более простых головоломок и выложил их в сеть. Например, вот эту:

Самой большой загадкой для Сэма оставался он сам. До математического лагеря он говорил себе, что умнее других людей. Математический лагерь опроверг эту теорию. "Мне кажется, что это место подходит мне больше, чем все, где я когда-либо был", - сказал он. "Но я ниже среднего. Я не думал, что во мне есть что-то такое, что делает меня особенным, и это меня беспокоило. Ничто из того, что я делал, никакие знания, которыми я обладал, не выделяли меня в математическом лагере". По стандартам математического лагеря он был лишь посредственностью в головоломках и играх. Но он также подозревал, что игры, в которые они играли в математическом лагере, были слишком обычными для его ума. "Самое сильное место для меня - это место, где приходится делать то, что другие люди сочли бы шокирующим", - сказал он. Он до сих пор не знал, где в мире, если вообще где-нибудь, можно найти такое место. Да и существует ли оно вообще.

 

Глава 3. Мета игры

После того как в жизни Сэма Бэнкмана-Фрида долгое время не происходило ничего особенного, осенью 2012 года произошли два важных события, причем в одно и то же время, так что вскоре трудно будет вспомнить, что они не имели друг к другу никакого отношения. Сэм поступил на первый курс Массачусетского технологического института как очередной студент-физик, потерявший интерес к физике. Примерно ноль студентов-физиков Массачусетского технологического института стали физиками. Большинство из них пошли работать в Google или в фирмы, занимающиеся высокочастотной торговлей. Jump Trading, Tower Research Capital, Hudson River Trading, Susquehanna International Group, Wolverine Trading, Jane Street Capital: все эти компании с Уолл-стрит, о которых Сэм никогда не слышал, пришли в тот год на ярмарку вакансий в спортзале MIT. И ему стало немного любопытно узнать о них.

Даже несколькими месяцами раньше его любопытство удивило бы его самого. Он никогда не испытывал ни малейшего интереса к деньгам. Он не знал и не заботился о финансах. Кроме твердого убеждения, что он должен оценивать свои действия по их утилитарному эффекту, у него не было ни малейшего представления о том, что делать со своей жизнью. Он всегда думал, что станет каким-нибудь профессором, как его родители. "Я как бы неявно предполагал, что академическая наука - это центр морали", - говорит он. "Именно там люди, по крайней мере, думали о том, как оказать наибольшее влияние на мир". Два года занятий в колледже и стажировка предыдущим летом, во время которой он помогал исследователям Массачусетского технологического института в их проектах, разрушили это предположение. На лекциях в колледже он испытывал скуку, которая по интенсивности напоминала физическую боль. Он не мог слушать заученную речь. Он понимал, к чему клонит профессор, и, бац, уходил. Чем больше Сэм видел академической жизни, тем больше она казалась ему одним длинным консервированным разговором, созданным в основном для узких карьерных целей. "Я начал смотреть на это с другой стороны и немного разочаровался", - говорит он. "Было очень мало доказательств того, что они делают что-то значительное, чтобы изменить мир. Или даже думают о том, как оказать на мир наибольшее влияние".

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии