Читаем Давайте напишем что-нибудь полностью

– О, Японский Бог… находящийся поблизости! Прости, что я обращаюсь к тебе без посредника, но ни одного шамана нету вокруг – и некому оживить и оседлать бубен, некому ускакать на нем в Верхний мир и принести оттуда весть дорогую. У меня же самого нет ни бубна, ни варгана, ни лука, ни хорошего облачения – да я никогда и не камлал. Тем не менее, я, недостойный, все равно обращаюсь к тебе, о Японский Бог. Ты не знаешь меня. И имя мое – Хухры-Мухры – ничего тебе не скажет… я обычный эскимос, каких миллиарды: высокообразованный, начитанный, интеллигентный, культурный, тактичный. Да вот… нету во мне своего разума. Однако не за себя молюсь я, а за товарищей моих – Деткин-Вклеткина и Случайного Охотника, который, правда, однажды прострелил мне голову дробью, но я давно забыл об этом. Помоги им, Японский Бог! Сохрани их свободные души, закали их души жизни и укрепи их души имени! Ибо, говорят, идут они вслепую и не ведают пути своего… Да не покинут они дорог мира Среднего, да не оступятся ненароком ни в Верхний мир, ни в Нижний, где нечего делать живым! Укажи им верную тропу, Японский Бог, не оставь их милостью своею! А для себя я у тебя ничего не прошу – и не трать на меня сил и времени. Поскольку я так и так следую за товарищами моими – и, если выйдут они на верную тропу, значит, выйду вместе с ними и я. А не выйдут и погибнут – мне тогда тоже жить незачем.

И стало тихо во всей Японии – так тихо, что слышно было, как возле самой вершины Фудзиямы ползет по склону улитка.

– Не шуми так, с ума сошла? – шикнула на нее Умная Эльза.

Улитка перестала ползти.

– Где вы его взяли, такого чистого? – кивнув на все еще стоящего в молитвенной позе Хухры-Мухры, благоговейным шепотом спросила Умная Эльза, спустя полчаса или больше.

– В юрте сидел… невидимый миру, – сквозь слезы улыбнулся Деткин-Вклеткин.

Улитка снова принялась ползти по склону горы – правда, почти бесшумно.

Хухры-Мухры очнулся и спрятал человеческую пуповину в карман.

– Я помолился, – отчитался он Случайному Охотнику, словно тот мог не слышать его молитвы. – Как Вы думаете, поможет?

Случайный Охотник растроганно обнял его:

– Конечно, поможет! Слова-то Вы какие нашли… проникновенные.

– Это я умею! – простодушно похвастался Хухры-Мухры. – У меня слова сами из души жизни выходят. Привык, видите ли, молиться: знаете ведь, на Северном полюсе, кроме как с богами, и говорить не с кем. Но на Северном полюсе проще: там боги тебя с полуслова понимают! И на твоем родном языке вежливо в ответ разговаривают. Скажешь им: «Пожалуйста, покажите мне цветы-тюльпаны!» – а они тебе: «Рады стараться, эскимос Хухры-Мухры!» – и показывают.

– Где ж показывают-то? – спросил Случайный Охотник, сроду не видевший цветов-тюльпанов на Северном полюсе.

– Так во сне показывают – не наяву же! Наяву при нашей температуре там все цветы-тюльпаны замерзли бы. А во сне тепло, они там не мерзнут. Я цветы вообще очень люблю, а от тюльпанов уж совсем без ума. Была б моя воля, я бы Абсолютно Правильную Окружность из тюльпанов выкладывал! А Вы бы из чего?

– Я бы… – было слышно, как в голове Случайного Охотника случился оползень: он никогда и не пытался представить себе Абсолютно Правильную Окружность сооруженной не из спичек, а еще из чего-нибудь. – Я бы… Я бы выкладывал ее из сосисок: очень сосиски люблю, хотя, может быть, это и неприлично. – Широкое лицо его побагровело от стыда.

– Да уж, – побагровел вслед за ним и Хухры-Мухры. – Еще как неприлично: тюльпаны и сосиски – это две очень большие разницы…

Перейти на страницу:

Похожие книги