Кристиан пошел к Оракулу, поделился с ним своими горестями и болью. К его полному изумлению, Оракул сочувствия не выказал. «Ты хранил верность жене, поэтому тебе кажется, что и жене полагалось следовать твоему примеру? Как одно может проистекать из другого, если ты ее больше не интересуешь? Разумеется, в большинстве случаев мужья изменяют женам. Неверность – это мера предосторожности, которую включает в свой арсенал рассудительный мужчина, зная, что его жена может в одностороннем порядке лишить его дома и детей. Ты соглашался на эти условия, когда женился. Так что теперь должен их выполнять. – Тут Оракул рассмеялся ему в лицо. – Твоя жена поступила правильно, подав на развод. Она видела тебя насквозь, что делает ей честь, потому что ты маскировался изо всех сил. Она знала, что в душе ты не чувствуешь себя счастливым. Но поверь мне, это наилучший вариант. Теперь ты готов занять место, которое достойно тебя. Путь открыт, жена и дети могли только помешать тебе. Вершить великие дела можно только в одиночку. Уж я-то знаю, сам прошел этот путь. Жены опасны для тех, кто обладает настоящим честолюбием, дети могут помешать им идти к поставленной цели. Руководствуйся здравым смыслом, в полной мере используй свою юридическую подготовку. Дай ей все, что она хочет, на твоем состоянии это практически не отразится. Твои дети еще совсем маленькие, они забудут тебя. Это же плюс. Теперь ты совершенно свободен. Отныне у твоей жены будет своя жизнь».
И Кристофер Кли последовал советам Оракула.
Вечером первого дня Пасхи генеральный прокурор покинул Белый дом, чтобы навестить Оливера Олифанта, посоветоваться и сообщить о том, что прием в честь его столетия перенесен президентом Кеннеди на более поздний срок.
Оракул жил в тщательно охраняемом поместье. Установленная по периметру система сигнализации только за последний год позволила предотвратить пять попыток ограбления. Он содержал большой штат слуг (все получали хорошее жалованье и могли рассчитывать на более чем приличную пенсию), включая брадобрея, камердинера, повара и горничных. Многие важные люди по-прежнему приезжали к Оракулу за советом, так что в особняке регулярно устраивались обеды, а иной раз гости оставались на ночь.
Кристиан с нетерпением ждал встречи с Оракулом. Ему нравилось общаться со стариком, выслушивать его страшные истории о банковских и корпоративных войнах, о стратегии мужчин, которым приходилось иметь дело с отцами, матерями, женами и любовницами. Он говорил о том, как защититься от государства, сила которого столь огромна, судебная власть слепа, законы далеки от справедливости, а свободные выборы насквозь продажны. Говорил не потому, что был циником, наоборот, трезво смотрел на жизнь. И при этом он настаивал на том, что человек может жить долго и счастливо, соблюдая нравственные законы, на которых должна строиться истинная цивилизация. Оракул просто зачаровывал.
Он принял Кристиана на втором этаже, где располагались небольшая спальня, огромная, выложенная голубым кафелем ванная с джакузи и душем, под которым стояла мраморная скамья, кабинет с внушительных размеров камином, библиотека и уютная гостиная с диваном и креслами, обтянутыми веселым ситчиком.
Дворецкий проводил Кристиана в гостиную. Оракул сидел в кресле-каталке, приводимой в движение электромотором. Перед ним на столике стояло все необходимое для чая.
Кристиан сел в кресло, заранее поставленное по другую сторону столика, налил себе чашку чая, взял маленький сандвич. Как всегда, от одного только вида Оракула у Кристиана поднималось настроение. Приятно, знаете, осознавать, что можно дожить до ста лет и сохранять столько энергии, хотя кожа Оракула теперь больше напоминала чешую, а на обширной лысине темнели пигментные бляшки. Зато руки торчали из рукавов элегантно сшитого костюма: несмотря на возраст, Оракул не утратил ни на йоту тщеславия. Правда, кожа на шее, схваченной шелковым галстуком, сильно обвисла, спина изогнулась, плечи подались вперед, сжав и без того неширокую грудь, а ноги совсем усохли. Однако черты лица еще не поддались надвигающейся смерти.
Кристиан налил чаю Оракулу, и несколько первых минут они пили чай, улыбаясь друг другу.
Оракул заговорил первым:
– Полагаю, ты приехал, чтобы сообщить об отмене приема по случаю моего дня рождения. Я смотрел телевизор с моими секретарями. И сказал им, что прием отложат. – Голос звучал глухо: сказывалось повреждение гортани.
– Да, – кивнул Кристиан. – Но только на месяц. Думаешь, ты сможешь продержаться? – Произнося эти слова, он улыбался.
– Безусловно, – ответил Оракул. – Это дерьмо на всех каналах. Прислушайся к моему совету, мой мальчик, прикупи акций телевещательных компаний. Они заработают кучу денег и на этой, и на всех последующих трагедиях. Они – крокодилы нашего общества. – Он помолчал, голос его чуть смягчился: – Как воспринимает случившееся наш любимый президент?
– Я все больше восхищаюсь этим человеком, – ответил Кристиан. – Держится он прекрасно. После смерти жены он стал гораздо сильнее.
Александр Васильевич Сухово-Кобылин , Александр Николаевич Островский , Жан-Батист Мольер , Коллектив авторов , Педро Кальдерон , Пьер-Огюстен Карон де Бомарше
Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Античная литература / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги