Страшно было подумать, во что бы превратил упавшего, следующий удар. Чудовищный молот с клиновидными зубцами опустился на землю и этот удар почувствовали все те, кто был рядом. Маир спасся, резво перекатившись в сторону, но тут же зацепился кольчугой за коренья. Атаб взмахнул молотом снова, а лежащий солдат с глазами, захлебнувшимися ужасом понял, что это конец. С яростным криком на атаба с молотом кинулся несостоявшийся трубадур Афиней, — ранее потерявший меч. Афиней нашел его и тут же им воспользовался. Вогнав клинок в бок атаба почти что на половину, Афиней в страхе выпустил его из рук и едва сохраняя равновесие, отошел на ватных ногах. Атаб понял, что не согнется с клинком меж ребер и изменил траекторию движения молота, разворачивая корпус. Афиней издал странный звук, — смесь того, что могло получиться от звона кольчуги, хруста ребер и беспомощного звука, похожего на утиное «кря». С грудью превратившейся в кашу плоти и костей, Афиней отлетел в траву и умер прежде чем коснулся земли. Паре, сошедшейся в бою с этим атабом повезло меньше всего, ведь на оставшихся двух пришлось по три бойца. Увы, времени выбрать цели и занять подходящие позиции не было. Бой завязался молниеносно и пришлось сражаться с теми, кто оказался рядом. Текущий расклад еще можно было расценить как удачу. Ведь не прикажи Леон ранее рассредоточится, атаб с молотом и двуручным мечом сейчас бы размели как листья всю группу бойцов, которая бы только путалась у друг друга под ногами. Вооруженный молотом атаб выронил свое оружие, затем ухватился за вогнанный в бок меч и вытащил его из своего тела как из ножен, лишь едва заметно поморщившись. Золотым маслом кровь сочилась по черным шароварам. Этим же мечом атаб заколол запутавшегося в кореньях Маира как беспомощную свинью и в нем же оставил чужой меч, поскольку атабы презирали оружие прочих рас.
В это же самое время с правого фланга Леон, Ивель и Трофим сражались с атабкой, тесня раненную девушку своими ударами. Главарь с огромным двуручным мечом от которого не спас бы ни один щит, отгоняя от себя трио наступавших, попытался дорваться до раненной и помочь, но Розалинда на пару с клинком Трофима настигли ее прежде этого. Розалинда пробила верхнее сердце атабки, а клинок Трофима, сражавшегося рядом, застрял в животе, так и не найдя второе сердце. Однако даже этой раны было достаточно, чтобы воительница ослабла и осев на колени, выронила саблю. Она стряхнула с лица тонкие дреды, поднимая голову без тени страха, глядя смерти в лицо, как было принято у ее племени. Умереть правильно, считалось едва ли не самым важным в жизни каждого атаба. По их поверью, глядя в глаза превзошедшего в битве противника, в момент смерти можно было разглядеть все тайны вселенной и за счет этого существовать после смерти, возродившись в Атар-Табате.
— Тварь, — сквозь зубы бросила лучница и с превеликим удовольствием пустила стрелу в горло атабке.
Она с легкостью могла выстрелить ей прямо в глаз, но не желала дарить милосердную смерть убийце Джека. Тем временем, главарь разведгруппы атабов понял, что их стрелка уже не спасти и перешел в наступление. Людей поджидал внезапный холодный душ из грубой силы. Атаб вспарывал шелковую ткань воздуха, от чего последний возмущенной ревел. Мечник размахивал своим громоздким оружием перед лицом солдат так, словно собирался порубить сам мир на равные куски, дабы поделить его как куски пирога. Готфрид едва ли не растерялся, видя перед собой гиганта с таким огромным мечом. Сказывалось отсутствие опыта сражений с атабами. Даже несмотря на то, что рядом с ним было еще двое людей, Осий и Исаак, подступиться к мечнику они не могли. Длина и широта меча позволяла атабу не подпускать к себе хоть с десяток противников, что и говорить о троих. Ко всему прочему к нему на помощь спешил еще и воин с молотом, пусть раненный, но все еще боеспособный. К счастью для трио солдат, во главе которых стоял Готфрид, Леон и двое его напарников взяли на себя атаба с молотом. Раненный атаб держал перед собой боевой молот как щит, защищая самим молотом лицо, а древком часть груди и пах. Атаб спешно сокращал дистанцию между собой и людьми. Трофим и Леон зашли с разных сторон, чтобы боец с молотом всегда был спиной к одному из рыцарей. Рыцари пытались ужалить его клинками, но крайне неуверенно, осторожно. Атаб совершал круговые взмахи молотом, способные пришибить любого, кто оказался бы рядом. Между ударами он вновь вставал в защитную стойку, выставляя молот перед собой.