– У меня есть крайне интересные сведения, – сказал Матвеев. – Помните того арестанта в клетке – Геннадия Сурина? Я тогда, в подземелье, взял его отпечатки пальцев на кружке и передал их сержанту.
– Так. Прекрасно помню это, – сказал Рахимов.
– Пришел ответ из полиции. Отпечатки проверили по компьютеру, – сказал Матвеев. – Сейчас мне нужна ваша помощь. Нам необходимо переговорить с настоятелем. Интересно, как он поведет себя, если узнает, что…
Через полчаса они оба были у настоятеля в кабинете. Над столом, за которым сидел настоятель, висела картина, на которой был изображен ангел, читающий нравоучения демону, сидящему ниже в позе молящегося. Своим хвостом демон пытается обвить ноги ничего не подозревающего ангела. Настоятель сидел в своём кресле, за столом, когда они вошли.
– Известно ли вам, – начал Матвеев, – что человек по имени Геннадий Сурин, находящийся у вас в темнице, в подземелье и который бесследно исчез, разыскивается полицией, вот уже восемь месяцев.
– С чего вы это взяли? – спросил удивленно настоятель. – Как вам стало известно такое?
– Поздно отпираться, – сказал Матвеев твердым голосом. – У нас есть доказательства этого. И так, как мог серийный убийца, которого разыскивает полиция за ряд жестоких убийств, попасть к вам? Он ведь не монах, как вы нам говорили.
– Ладно, – сдался настоятель. – О том, что он опасный преступник я ничего не знал, это правда. К нам в монастырь приходят не только паломники-монахи, но и грешные люди, желающие искупить свои земные тяжкие грехи. Мы никогда не спрашиваем их об этом, если они сами того не пожелают. Перед господом все равны, и он всё видит. Мы лишь помогаем людям стать ближе к господу и очистить себя. Главное, что бы люди сами того хотели. Этот человек появился у нас дней десять назад и попросил нас помочь ему отпустить его грехи перед тем, как он умрет. Мы разрешили ему жить у нас некоторое время. Через несколько дней он напал на одного из монахов и укусил его. Вот тогда-то я и решил отправить его в подземелье, для его же блага, что бы он излечил свою душу. Что бы он там, наедине с господом, в молитвах и покаяниях, очистился от всех своих земных грехов, а так же, излечился от своего психического недуга. Мне показалось, что он психически не уравновешен.
Матвеев и Рахимов вышли от настоятеля, и медленно шли вдоль монастырских строений обговаривая встречу.
– Странно все это. Еще одно враньё. Я не верю настоятелю.
– Вы правы, – согласился Рахимов. – А, какова ваша версия? Как этот преступник оказался в монастыре, да еще и запертый в клетке?
– Заперли его, безусловно, монахи. А вот зачем, это вопрос, – сказал Матвеев. – Это маловероятно, но все же возможно. Я полагаю, что этот монастырь занимается ловлей серийных убийц. Но, вот как они это делают? Не такое уж это простое дело поймать маньяка. И, если они убили его, то почему не сделали этого раньше? Зачем, ведь убийство это грех. Я не верю, что настоятель ничего не знал о грехах Геннадия Сурина.
– Что совершил этот Сурин? – поинтересовался Рахимов.
– Он убивал людей целыми семьями. Через окно с улицы, ночью, он следил за женщиной в квартире первого этажа, затем дождавшись, когда все лягут спать, голый залезал через окно в квартиру, с целью изнасилования. Есть свидетели, которые видели, как преступник вылезал из окна. Он не жалел ни женщин, ни детей, которые могли оказаться в комнате, – сказал Матвеев.
– Какой ужас, – удивленно произнес Рахимов. – А ведь, по его внешнему виду и не скажешь, что он убийца. Это зверь, а не человек.
– Да, да, вы правы, – задумчиво произнес Матвеев. – Я вот подумал. Пропажа книги, убийство трех монахов и исчезновение маньяка. Между этими событиями есть какая-то невидимая связь. Я пока не могу уловить ее.
– Может быть, китаец знает что-то больше, чем говорит нам? – сказал Рахимов.
– Возможно. Он ведь, как-то узнал, что эта старинная книга находится именно в этом монастыре. Стало быть, ему известна какая-то тайна, о которой он умалчивает. Помните его последнюю фразу о богомоле? Зачем он ее прочитал для нас?
– Да, мне она тоже показалась странной, – согласился Рахимов.
Матвеев и Рахимов покинули монастырскую площадь и завернули налево, в направлении дома, в котором они жили. В переулке они повстречали молодого даоса Сюй Мао, который поспешно куда-то направлялся.
– Здравствуйте, – на корявом английском языке произнес монах. – Наставник Чен ждет вас. Он хочет поговорить.
– Это хорошо. Мы, как раз тоже собирались поговорить с ним, – сказал Матвеев.
Через несколько минут они втроем были в комнате Чена. Старый китаец сидел у окна и спокойно пил чай.
– Присаживайтесь господа, – спокойным голосом произнес, приветливо улыбаясь, старый китаец. – Время течет так быстро, что я не поспеваю за ним. Боюсь, что я и вовсе на месте стою, а мир вокруг меня движется независимо от моего существования.
– Это Конфуций или Лао Цзы? – спросил Матвеев.