Читаем Бесплотные герои. Происхождение образов "Илиады" полностью

Отец и род Одиссея вообще не очень ясны: у Гесиода («Эойя», фрагм.: 111–112; также Эсхил, фрагм. 175; Софокл, фрагм. 142; схолии к Ликофрону, 344) отцом Одиссея является Сизиф, сын Эола, помещаемый на Коринфском перешейке. Коринф одним из первых среди греческих государства развил мореплавание и завязал торговые отношения с Востоком. Эол считался изобретателем паруса, и многие эолиды становились мореходами, а Сизиф, воплощавший в себе качества коринфских торговцев, отличался хитростью — обе характеристики наличествуют у образа Одиссея в «Одиссее». Коринф был важным фокусом сказаний о морских приключениях, да и самой локализации царства Одиссея: Итака и другие острова его царства запирают выход из Коринфского залива; с противоположной стороны Коринфский перешеек омывается Сароническим заливом, в котором расположены не только Аяксов Саламин, но и остров Волшебницы Кирки (Страбон, IX, 395) и героон Феака (Плутарх, Тез., 17), а на аргивском берегу — мыс Скиллей (локализация Скиллы?).

Видимо, несообразности с бытом Лаэрта — следы того состояния эпического материала, когда отца Одиссея и не представляли бывшим владетелем Итаки. Ведь в мифическом мире ахейцев наследование престола шло от тестя к зятю, как, впрочем, и в русском фольклоре: герой волшебной сказки непременно женится на царской дочери и получает с нею царство или пол-царства. Одиссей должен был получить Итаку как приданое — с Пенелопой, от ее отца Икария.

Но и этот персонаж не очень четко локализован. По «Одиссее», он царствует где-то в другой местности (II, 52–54, 132–134). Поздние авторы включают Икария в спартанские генеалогии и помещают его царство в Акарнании, а братом его делают Тиндарея, отца Елены и Клитемнестры (Аполлодор, III, 10, 3–6). Однако более глубокие ассоциации, обусловленные его именем, связывают и его с островами. По генеалогии, сын его — Левкадий (Страбон, X, II, 9). Это эпоним острова Левкады близ Акарнании, Левкада же названа по острову Левке (Белому) в царстве мертвых — на нем обитают души усопших. Имя Левк носил также погибший соратник Одиссея в «Илиаде». На острове Левкаде существовал любопытный древний обычай: преступнику привязывали птиц и перья и сбрасывали со скалы в море — жертвовали Аполлону (Страбон, X, II, 9). Но ведь это имитация полета Икара! С полетом Икара, однако, древние связывали остров Икарию возле малоазийских берегов и омывающее его море — Икарийское; оно упоминается в «Илиаде» (II, 145). Уже по острову, а не по Икару, получил имя Икарий: это эпоним острова.

Таким образом, эта линия связей притягивает Одиссея «Одиссеи» к островам возле берегов Малой Азии и обусловливает его близость к царству мертвых (куда он в «Одиссее» путешествует). В учебнике В. Шмида и Ф. Штелина по древнегреческой словесности Одиссей назван самым ионийским из всех гомеровских героев — имелся в виду его характер, предприимчивый, даже авантюристический, но трезвый. Связь с Икарием выводит Одиссея в ионийский регион. Так коринфские и спартанские сказания об Одиссее, видимо, приобрели форму «Одиссеи» и в какой-то мере отразились на облике Одиссея в «Илиаде». В гораздо большей мере образ Одиссея в «Илиаде» и «Малой Илиаде» должны были формировать другие сказания, судя по связям героя с Аяксом и Диомедом, возникавшие западнее — в Аргосе и, возможно, на востоке Средней Греции. Всё это процессы, непосредственно предшествовавшие вхождению образа Одиссея в гомеровский эпос.

Места, связанные в эпосе и культах с образом и именем Одиссея.

Можно ли проникнуть мысленно за эту черту в глубь времен?

В разных местностях употреблялись разные варианты имени Одиссея. В ионийском диалекте — то, которое и представлено в гомеровских поэмах: Одуссеус, позже Одюссеус (русская передача — Одиссей). Поскольку с этой формой созвучны глаголы одиссестай («страдаю») и одюсао («злю»), в эпосе к имени прилип эпитет «многострадальный» и возникли толкования («Одиссея», I, 62; XIX, 407–409) «сердитый», «ненавистный»; они нередко и обыгрывались. Очень рано этот вариант имени заимствовали (очевидно, благодаря морским сношениям) этруски. У них оно получило форму «Утусе».

В Средней Греции (Беотия, Аттика, Коринф) наряду с формой «Одуссеус» бытовала и другая: «Олуттеус», «Олюттеус». П. Кречмер считал ее более ранней. В Аргосе существовала фратрия олиссеидов, потомков, стало быть, Олиссеуса. Из этого района получили имя героя италийцы, в том числе латиняне, — Уликсес (в русской передаче — Улисс). Звучание «кс» в латинском варианте заставило Э. Д. Филлипса предположить, что имя попало в латынь не прямо из греческого, а пройдя через иллирийский язык: в нем был звук, близкий к «щ», и греческое имя он мог воспроизвести приблизительно как «Улищес», а жители Италии такого звука не имели и передавали его через «кс». Переброска могла осуществиться через Тарентский пролив (из Эпира и Левкады на каблук италийского сапога).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Эра Меркурия
Эра Меркурия

«Современная эра - еврейская эра, а двадцатый век - еврейский век», утверждает автор. Книга известного историка, профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина объясняет причины поразительного успеха и уникальной уязвимости евреев в современном мире; рассматривает марксизм и фрейдизм как попытки решения еврейского вопроса; анализирует превращение геноцида евреев во всемирный символ абсолютного зла; прослеживает историю еврейской революции в недрах революции русской и описывает три паломничества, последовавших за распадом российской черты оседлости и олицетворяющих три пути развития современного общества: в Соединенные Штаты, оплот бескомпромиссного либерализма; в Палестину, Землю Обетованную радикального национализма; в города СССР, свободные и от либерализма, и от племенной исключительности. Значительная часть книги посвящена советскому выбору - выбору, который начался с наибольшего успеха и обернулся наибольшим разочарованием.Эксцентричная книга, которая приводит в восхищение и порой в сладостную ярость... Почти на каждой странице — поразительные факты и интерпретации... Книга Слёзкина — одна из самых оригинальных и интеллектуально провоцирующих книг о еврейской культуре за многие годы.Publishers WeeklyНайти бесстрашную, оригинальную, крупномасштабную историческую работу в наш век узкой специализации - не просто замечательное событие. Это почти сенсация. Именно такова книга профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина...Los Angeles TimesВажная, провоцирующая и блестящая книга... Она поражает невероятной эрудицией, литературным изяществом и, самое главное, большими идеями.The Jewish Journal (Los Angeles)

Юрий Львович Слёзкин

Культурология