— Все с вами ясно. — Я вернула разговор в прежнее русло, — Со временем вы научитесь еще каким-нибудь фокусам. Непременно научитесь, поверьте на слово. Но это умение — видеть — навсегда останется главным. И оно не будет требовать от вас почти никаких усилий. Я вот, к примеру, никогда не выкладываюсь, когда выступаю с кошками, зато когда приходит момент «поднять» человек шестьдесят… — Я прикусила язык, поймав на себе пристальный взгляд батюшки. Поздно.
— Так я и знал, что ты чего-то недоговариваешь.
— Я подумала, что на исповеди об этом рассказывать не обязательно, — попыталась я оправдаться.
— Послушай. Я на тебя не давил, ждал, пока сама расскажешь. Или проболтаешься. Я и без всякого чародейства неплохо разбираюсь в людях — только не сочти за хвастовство, — и я вижу, что ты не похожа-на человека, у которого в душе полная гармония. Я догадываюсь, что ты здесь не по своей воле. Ты ведь понимаешь, что в некотором роде я за тебя в ответе. Поэтому я предложил свою помощь. Но мне будет проще помочь тебе, если я буду знать все.
Я почувствовала, что еще немного, и я пожалею, что в минуту слабости посвятила отца Михаила в свою тайну. Он продолжал:
— Когда ты сказала, скольких людей ты приобщила к чародейству, я засомневался — а под силу ли было такое тебе одной, ведь ты, как сама призналась, не так давно открыла в себе этот уникальный дар. Ты и твои друзья действуете не как диверсанты-одиночки, у вас все отлажено, так?
— Волшебный цирк Белоснежки, вот как это называется, — угрюмо призналась я. — Все ребята в труппе — маги. Вы так вздрагиваете, когда я произношу это слово, как будто я говорю что-то неприличное. Это просто слово. Короткое и удобное. И верное. Если понимать магию не хрестоматийно, не как обряды с кровопусканием и рисование пентаграмм, а как власть над законами физики, то придраться не к чему. Мы — маги. На каждое представление цирка собирается от двадцати до трехсот человек. По меньшей мере половина из них — дети, их будить легче. Так что с каждого представления минимум ползала уходит домой уже магами.
— И сколько по стране колесит таких «цирков»?
— До нынешнего июля я была уверена, что мы одни такие… пионеры. А теперь вот…
— Конкуренты появились? — предположил отец Михаил.
— Нет, пожалуй, конкурентами их не назовешь…
— То есть?
— Мы слишком мало о них знаем, чтобы строить предположения. Группа людей. Точнее, магов. Действуют очень слаженно, милиция у них на побегушках. Мы всего-то раз с ними пересеклись, но освежать ощущения что-то не тянет.
— Но они занимаются тем же, что и вы?
— Не знаю…
— Ага. Стало быть, поэтому ты и сидишь здесь, а не выступаешь с кошками?
— Ну да. И главное, мы даже не знаем, кто они такие и что им от нас надо. Может, какая-то государственная спецслужба, как думает Артем — это наш главный, — а может, и мафия. Криминал ведь всегда в авангарде. И технические новинки у них первых появляются, и магические, видимо, тоже. Хотя… кое с кем из бандитов мы уже имели дело и… как бы это сказать… в общем, у нас как бы пакт о ненападении. Но наверняка я ничего не знаю.
— Что ты собираешься делать дальше?
— Тоже не знаю. Это будет зависеть от Артема. У него хорошие связи, он рано или поздно выйдет на этих людей и все выяснит. А я буду ждать. Хотя… не знаю, отец Михаил, возможно, в один прекрасный день я просто возьму и поеду домой.
Я не была дома, кажется, миллион лет. Родителям я время от времени отправляла письма, один раз звонила, плакала в трубку. Мучилась от невозможности увидеться с друзьями, с Отто… Первое время много думала о том, как там поживают мальчишки наши — Влад и Артурчик, им-то, наверное, было в сто раз хуже, чем мне. Но Артем недавно сказал, что обоих парней устроил: Владовых родителей ввели в курс дела, его самого перевели в другой вуз, а Артурчик весьма кстати уехал со своими предками на гастроли в Европу. Надолго. Хорошо бы они там и остались.
Пит по-прежнему работает охранником в школе Отто. Чжао взял под крылышко Дэн. Понятия не имею, чем наш оборотень сейчас занимается, но догадываюсь, что скучать ему не приходится. Димка фиктивно женился, сменил фамилию, устроился медбратом в частной клинике пластической хирургии в Екатеринбурге, платят очень неплохо, а пациенты его боготворят. Я пыталась выведать у Артема, что это за клиника, но он больше ничего не сказал. Пригрозил только, чтобы я не пыталась его искать…
— …Если бы я сказал, что хочу помочь тебе, ты могла бы понять меня неверно — я вовсе не разделяю вашу идею всеобщего приобщения к магии, она по-прежнему кажется мне дикой и чудовищной; я не стал бы подбрасывать дров в этот костер, даже представься мне такая возможность… Но я хотел бы помочь тебе лично. — Отец Михаил взял меня за руку. — Хотел бы помочь тебе вернуться к нормальной жизни.