Читаем Баллада об ушедших на задание. Дот полностью

Объяснения тут не помогут. И утешения нет. Истину у тебя на глазах ставят на голову, и это оказывается убедительным, потому что воин не побежден, пока его дух не сломлен. Если поединок, формально завершенный, продолжается в иных формах - незримый - в области духа… тут уж от тебя сегодняшнего зависит немногое. Всей твоей жизни дается слово. И аргументы не ты подбираешь, а твое прошлое, твое счастье, твоя вера, твои идеалы, на которых тебя воспитали. Что Тимофей мог придумать? Только один ответ у него был: для него - естественный, для него - единственный. Разве он предполагал, что, отстаивая свою правоту, экзаменует свои идеалы, которым настал час стать в его руках оружием?…

- Отставить огонь!

Четыре лица повернулись к Тимофею - четыре маски с воспаленными глазами. Пот замесил пыль и копоть, затвердел коростой.

- Знамя! - сказал Тимофей.

- Тима, да ты просто прелесть! - Ромка улыбнулся на пол-лица, маска сразу полопалась. - Умница!

- Ото вещь, - согласился Чапа. - Вчасная штучка. - Колоссальный фитиль им в задницу! - Герка повернулся к Медведеву. - Где оно? Тащи сюда живо.

- Знамя здесь не положено… - Медведев чувствовал себя едва ли не виновником этого. - В отряде знамя.

- Есть идея! - Ромка кинулся к люку, соскользнул в нижний этаж. Столик под портретом Сталина был застлан кумачовым ситчиком. Ромка сдернул скатерку - и наверх.

- Правда, темноват матерьяльчик, - заметил он, вернувшись.

- Разберутся.

Медведев быстро и ловко сплел из нескольких прутьев арматуры флагшток. Ставить знамя пошел вдвоем с Ромкой (мало ли что - снаряды рвутся рядом). Флагшток воткнули в отверстие для перископа. Ромка даже застонал:

- Эх, фотокора бы сюда! Какой кадр пропадает, товарищ Страшных, какой кадр!…

Немцы признали флаг сразу. Обе батареи устроили салют - наперегонки застучали осколочными. Потом остановились проходившие мимо пушки, развернулись: ах! ах! ах! Потом и до тех докатилась волна, что уже обогнули холм и на шоссе вышли. Им-то флаг был виден на фоне заката - лучше не придумаешь. Повернулись - и ураган стали затопил холм. Уже и пехота перестраивалась, растекалась в цепи…

- А-а-а-а!… - бессловесный рев взметнулся над долиной.

С двух сторон сразу - сотни - наперегонки. Какой там строй! Какой к черту порядок! Сломались цепи: сотни ревущих, ненавидящих, с пеной у рта - вперед! вперед! вперед!…

- К пулеметам, - скомандовал Тимофей.

Закрыл наглухо амбразуру, взял автомат, в каждый карман по два рожка патронов, полдюжины «лимонок». Чапа уже поджидал. В последний момент, правда, вернулся - шинельку прихватил; жалко с такой шинелькой расставаться даже напоследок.

И выбрались из люка наружу.

Бой иссяк так же быстро, как и вспыхнул. Но теперь это была окончательная победа. Оспорить ее теперь было невозможно. А потом с реки, со старицы и от болотца стал подниматься туман. Он как-то сразу сгустился над долиной, только вершина холма, увенчанная флагом, плыла, как остров, да сквозь серую муть блестели прямой ниткой бесчисленные костры - догорали машины.

Потом упала короткая ночь. Красноармейцы чередовались в карауле, но спать не мог никто. Ждали нападения. Его не случилось, а с рассветом снова поднялся туман - очень легкий: такая красивенькая голубоватая дымка А когда она рассеялась, открылась долина - пустая, даже сгоревших танков след простыл, кроме одного, подбитого возле вершины. Потом красноармейцы разглядели тонкую линию окопов. Их только начали, и сейчас по всему периметру темнели солдатские спины.

А ровно в четыре утра откуда-то сбоку появились три «фокке-вульфа», сделали высоко в небе спокойный круг - и красноармейцы впервые в жизни услышали, как воют авиабомбы, когда они летят точно в тебя.

<p>16</p>

1027-й стрелковый батальон был поднят ночью по боевой тревоге. Случилось это еще до полуночи, подразделения собирались быстро и легко: они уже вторые сутки стояли в большом карпатском селе, растянувшемся вдоль дороги, и успели отоспаться. Корпус находился во втором эшелоне, о противнике знали только по слухам. Солдаты отдыхали впрок.

Батальон был необстрелянный, из новобранцев. Никто из них не придал значения, что взводы посадили на специально пригнанные грузовики (свои имелись только у технических служб) и повезли в тыл. Ветеранам оба эти факта в сочетании с боевой тревогой пришлись бы не по вкусу. Бывалый солдат знает: если что-то происходит неестественно, не «так, как надо», как подсказывает здравый смысл, так сказать, вопреки натуре, то добра не жди, и в конечном итоге придется платить именно ему, простому солдату. Но ветераны в батальоне были наперечет.

Командовал батальоном майор Иоахим Ортнер.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Детективы / Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза