НАСТУПИЛИ семидесятые годы. Для ядерщиков и ракетчиков это была все такая же напряженная пора, как и ранее. Сделано было много, был создан огромный научнотехнический задел, устойчиво развивались серийные предприятия. Но сделать надо было еще больше — Соединенные Штаты и Запад в целом сохраняли враждебность, и только ракетно-ядерный паритет мог обеспечить устойчивое мирное будущее.
Уже была разработана целая гамма новых стратегических носителей — наземных и морских. Во всех видах и родах Вооруженных сил СССР появились новые войсковые системы с ядерным боевым оснащением, и теперь требовалось форсирование их характеристик, модернизация, а уже в ближней перспективе — новые проекты.
США развертывали новые атомные лодки типа «Огайо» с новыми ракетами «Трайдент», на вооружение готовилась новая тяжелая межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) «МХ». Не отпадали проблемы, связанные с противоракетной обороной (ПРО). Более того, с начала 70-х годов в США получила развитие идея «прорыва» советской ПРО за счет постановки на МБР разделяющихся головных частей с боевыми блоками индивидуального наведения (РГЧ ИН). Английская аббревиатура этого термина выглядела как MIRV (Multiple independently targeted Reentry Vechicle). Давид Абрамович записывал в блокноте: «В 1970 г. два варианта MIRV. Минитмен-3: один новый стартовый двигатель, способный нести большую полезную нагрузку. Второй — Минитмен-4, которая, по-видимому, может нести в 2раза большую ГЧтипаМк12»…
Не все проекты становились реальностью — скажем, МБР «Минитмен-4» осталась в замыслах, но США со временем развернули «тяжелую» МБР «МХ» с 10-ю разделяющимися боевыми блоками. Теперь для новых систем советского ракетного оружия требовалось принципиально иное, более совершенное ядерное оснащение. И именно в 70-х — 80-х годах ядерное оружие окончательно обрело тот свой облик, который в основных чертах сохраняется и сейчас, в XXI-м веке.