— И не бери! Не смеши людей. Видишь ли, когда молодой человек начинает работать, он может получать очень небольшие деньги. Ничего позорного в этом нет. Но если гроши, которые тебе вручают, явно не соответствуют твоему вкладу, то ты будешь выглядеть просто дураком. В таком случае нужно или судиться, или сделать вид, что занимаешься благотворительностью…
— Пап, но ведь оно почти так и есть! Я же вообще о деньгах вопроса не поднимал. Он из порядочности…
Отец вновь не дал договорить:
— Если бы в нем была хоть капля порядочности, он бы предложил тебе, даже в качестве символической платы, минимум, в десять раз больше! Но не в этом дело… Ты знаешь, что в итоге может выйти скандал?
— Какой скандал, папа?! — поразился Острихс, — почему?
— Послушай меня, сын, внимательно. Хорошо? — отец Острихса действительно выглядел озабоченным, говорил, делая большие паузы и подолгу подбирая слова. — Я не знаю, как у тебя это выходит… может, это совпадение просто, а может, действительно… дар Божий. Странный, какой-то… ну, да не мне судить… Но, если дар — тем более… Это знаешь, какая ответственность? Ты же черт знает, что можешь натворить? Понимаешь? Погоди! Послушай!..Вот ты связался с этим типом… Погоди, говорю!..Ты уговорил кучу людей покупать его мороженое… Повторяю, может, это и совпадение, но все думают, что это ты… Хорошо, уговорил… А прежде, чем уговаривать, ты проверил, что это за товар на самом деле? Ах, он говорил!!! То есть, ты, мой милый, принял все на веру? И, пользуясь своей способностью… если только она у тебя действительно есть… заставил, именно заставил, понимаешь?…поверить всех остальных. Так, что ли? А если на самом деле он дрянь изготавливает? А если у него там антисанитарные условия, например? Молоко… это, знаешь, какая тонкая вещь? А если народ потравится?… Я не говорю, что так и будет… Я, в принципе… Допустим, даже, что этот твой Тупсар не мошенник, но… если у тебя… ну, дар, что ли… нужно же быть осторожней, сын! Ведь, пользуясь твоей неразборчивостью… нет, неосторожностью… ну, в общем неопытностью, тебя любой подонок может запросто своим орудием сделать…
Этот разговор заставил Острихса сделать первый шаг к пониманию того, что доставшаяся ему «волшебная палочка» как бы совсем и не забава.
Кроме того, Фиоси Глэдди, вообще был против того, чтобы сын до поры до времени ввязывался в какие-либо коммерческие проекты, тем более, всецело опирающиеся на некую, не вполне еще очевидную для отца, уникальную способность Острихса. Поживший на свете, старый мебельщик знал много историй о всякого рода вундеркиндах, яркие природные склонности которых родители начинали эксплуатировать сами или позволяли эксплуатировать другим с самого раннего возраста своих необычных чад. Во имя отцовского и материнского честолюбия, в погоне за быстрым успехом и, чего таить, — деньгами, дети отлучались от нормального и систематического образования, от подготовки к жизни самого обыкновенного, ничем особо не выделяющегося человека, привыкали надеяться на свой дар, как на неиссякаемый источник всеобщего признания и личного благополучия. Но источник слишком часто и очень быстро иссякал. Чудесные сверхспособности сплошь и рядом оказывались короткой игрой природы с растущим организмом ребенка. И в итоге повзрослевший человек оказывался без багажа необходимых в жизни знаний и навыков, наедине со своим разочарованием, крахом надежд и озлобленностью по отношению к неласковому и неблагодарному миру. Хорошо, если удавалось смириться с участью ординарности и найти свое место среди обывателей. А иногда дело заканчивалось полным разрушением судьбы и личности.
Фиоси Глэдди такой участи своему сыну не желал и настаивал, что, прежде всего, нужно получить хорошее образование. А до того момента следует всячески противостоять искусу запустить в дело свой «дар», особенно, если соблазн, хоть в какой-то степени, припахивает коммерцией.
— Вот закончишь колледж или университет, устроишься на нормальную работу, докажешь, что можешь прокормить себя, как все люди, — тогда пожалуйста, используй свои дополнительные возможности по полной программе! — таково было мнение патриарха.
Мать Острихса — Ямари, классическая, можно сказать, природная домохозяйка, женщина тихая и добродетельная, в этом, как и во всем прочем, была полностью согласна со своим мужем.
Послушный и почтительный сын — Острихс внимал, и, в общем, соглашался. Однако, совершенно смириться с необходимостью на длительное время забыть про найденную «волшебную палочку», так отчетливо выделявшую его не только в ряду сверстников, но и вообще среди всех людей, было трудно. Более того — это было бы неестественно для молодого человека его возраста.
Острихс даже нашелся и привел отцу, какую-то краем уха слышанную от матери притчу из Завета Истины. Что-то такое о бесполезно зарытых в землю деньгах. Кроме того, он напомнил о несомненной, никем не оспариваемой общественной полезности своего участия в разъяснительной компании по поводу пресловутого льда на зимних озерах.