— О конечно! — спохватился директор Конечно, я верю! Германия победит!..
...Через несколько дней после этого разговора Алферов держал в руках телеграмму из Берлина с указанием даты казни графа фон Топпенау.
— Молодец Реннер! — сказал он Васильеву. — Выяснил все-таки. Может быть, ему удастся узнать и судьбу Инги...
— Думаю, что надеяться не на что, — глухо сказал Васильев. — Наверное, Ингу казнили раньше, чем графа?-
— Хорошо, что Больц опять на фронте.
Алферов промолчал.
***
О судьбе Инги Штраух он узнал много позже, уже после Победы.
В начале июля сорок пятого года в Москве собрались бывший советник Реннер, бывший советник Кирфель, бывший генерал Пауль Ринке, Эрвин Больц, капитан Ольгин и некоторые другие их товарищи.
Реннер и Ольгин привезли из Германии дела, которые не успели уничтожить гестаповцы.
Среди этих дел было одно с надписью
Аккуратно подшитые и пронумерованные листы свидетельствовали, что смертный приговор Инге Штраух был подписан Гитлером 21 декабря сорок второго года, а приведен в исполнение 22 декабря в тюрьме Шарлотенбург, на Кенигсдамм, 7.
Врач, чья подпись осталась неразобранной, и палач Вернер Шварц, не только обладавший каллиграфическим почерком, но и оставивший свой адрес: Вайсензсе, Ланг ханштрассе, 143, подтверждали, что
Прочитав эти деловитые строки, Алферов долго не решался поднять голову, чтобы не встретиться взглядом с Эрвином Больцем.
Его опасения были напрасны: Больц сидел, спрятав лицо в ладонях.
Кирфель молча положил руку на плечо товарища, но Больц не пошевелился.
— Не каждый — начал было Реннер, но голос его осекся, и он не договорил начатой фразы и лишь минуту спустя сказал совсем другое: — Все мы обязаны Инге
ЖИЗНЬЮ!!!!!
— Не только мы! — отрывисто сказал Алферов. — Не только мы!