Читаем Залог мира. Далекий фронт полностью

Долгая пауза наступила в гостиной, когда за компаньонами сомкнулись высокие двери. Попрежнему неподвижно, глядя в одну точку, сидела миссис Энн. Опустив голову на руки, сгорбившись, застыл в кресле Крауфорд. Джен молча стояла у стены.

Наконец она подошла к жениху, мягко прикоснулась к его плечу и сказала:

— Это было с твоей стороны очень легкомысленно, Ральф…

— О чём ты говоришь? — встрепенулся Крауфорд.

— Я говорю об этих заводах. Неужели ты не знал, что они принадлежат нам?

— Значит, и ты меня осуждаешь…

— Я не имею права судить о твоих поступках. Но мне интересно, понимаешь ли ты, что из-за твоего легкомыслия, если не сказать больше, мы остались почти нищими. Жизнь складывалась так хорошо, а теперь всё рушится. Мы остались бедняками. Ты представляешь себе, что означает это слово?

— Да, хорошо представляю.

— Нет, очевидно, не совсем хорошо, — продолжала Джен. — Я так мечтала иметь детей, большую семью. Теперь, даже если мы поженимся, у нас никогда не будет детей, потому что мы бедные. И так уже достаточно нищих на белом свете.

— Что ты говоришь, Джен? — воскликнул поражённый Крауфорд.

— Я говорю правду. Но, к сожалению, правда тебе не нравится. Раньше ты казался мне более положительным человеком, Ральф. Будет очень горько ошибиться в тебе.

— Здесь нет ошибки, Джен, — тихо ответил лётчик. — Я вижу, что мои бомбы разгромили действительно нечто значительно большее, чем эти проклятые заводы.

— Ты опять начинаешь говорить сентиментальные глупости, — вспыхнула Джен. — Нечто большее! Как многозначительно это звучит. Не случилось ничего, кроме того, что ты рассказал. И это — главное. Сейчас я пойду к отцу и всё узнаю. В самом деле, не может быть, чтобы один самолёт разбомбил целый город. Подожди меня здесь, Ральф, и не распускайся.

И она быстро прошла в кабинет мистера Кросби.

Молчание, наступившее в гостиной, нарушила Таня. Она вошла с маленьким букетом яркокрасных и жёлтых цветов. Ей надоело одной гулять по саду, и, решив, что прошло уже довольно много времени для любого серьёзного разговора, она вернулась в дом.

— Взгляните, миссис Кросби, — весело сказала она, — какие хорошие цветы подарил мне старый Боб. Он сказал мне, как они называются, но я уже успела забыть.

Ей никто не ответил. Только тогда она заметила странную неподвижность миссис Энн и полную подавленность Крауфорда.

— Ах, простите, — сказала она. — Я, кажется, пришла не во-время. Я думала, что вы уже закончили беседу.

— Нет, Таня, — сказал Крауфорд, — разрешите мне вас так называть, — теперь уже всё равно, пришли бы вы раньше или позже. Садитесь и поговорим. И называйте меня просто Ральф…

Таня почувствовала в его словах какую-то горечь и, словно боясь сделать неловкое движение, присела на кончик стула.

— Вы меня пугаете, Ральф, — сказала она. — Случилось что-то страшное? Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь?

Крауфорд печально улыбнулся.

— Нет, милая девушка, — сказал он, — вы ничем тут не поможете. Да и никто не поможет.

По тону лётчика, по выражению его лица Таня поняла, что разговор, из-за которого она ушла в сад, ещё не закончился. Не желая опять оказаться лишней, она сказала:

— Простите меня, но мне… мне, верно, лучше уйти.

— Нет, нет, Таня, вы сейчас никуда не пойдёте, останьтесь, пожалуйста, здесь. Мне с вами как-то легче, надёжнее. Вы, наверное, очень хороший товарищ, как, вообще говоря, все русские. Жизнь, Таня, это очень сложная штука.

— Я уже успела это заметить, — улыбнулась Таня.

— Становится совсем трудно жить, Таня, когда лётчик думает, что разбомбил врага, а на самом деле уничтожил собственное счастье.

— Я не совсем понимаю вас, Ральф, — осторожно сказала Таня.

— Тут и понимать нечего, Таня, — грустно сказал он. — Вы помните мой рассказ о советских лётчиках и о том, как я разбомбил заводы в городе Риген?

— Помню.

— Оказалось, что эти заводы принадлежат Гибсону и Кросби. Значит, принадлежат и моей невесте Джен. И вот всё это я уничтожил. Вы представляете себе, что я должен сейчас чувствовать?

Таня удивилась:

— Но как же можно было поступить иначе? Ведь там были танки…

— Я вначале думал так же, как вы. Я был уверен, что сделал хорошее дело. А, оказывается, я ударил совсем не немцев, а самого себя. Сейчас мне доказали мою наивность. Ведь за то, чтобы обозначить эти заводы как объект, недостойный бомбёжки, были заплачены деньги. Понимаете, Таня, что означают эти слова: заплачены деньги?

Глубокое возмущение и обида охватили Таню.

— Теперь я всё понимаю, — сказала она. — Значит, здесь всем безразлично, что будут прятать немцы на заводах, что они будут там производить, лишь бы заводы были целы. Ральф, скажите мне, что я вас не поняла, что я ошиблась. Ведь этого не может быть на войне, Ральф!

— Это именно так, Таня, — тихо ответил Крауфорд.

Перейти на страницу:

Похожие книги