С чего бы это моей жадноватенькой приятельнице, с детства стремившейся использовать меня ради своего личного блага, вдруг так заботиться о моем благополучии, дарить наряды, выводить меня в свет и опекать? До милосердной матери Терезы ей далеко, она уж скорее сама чужое присвоит, чем задарма отдаст свое, кровное! Если рассуждать справедливо, то получается, что именно Галка и стала отправной точкой моих головокружительных приключений: она познакомила меня с диггером и его дружком-оборотнем, она же втравила меня в авантюру с Дозором. Да и Летописец как-то странно себя с ней вел, неужто проницательный старик тоже заметил наигранность в поведении моей дорогой подруженьки? Она не позволила мне сдаться в руки нашей родной милиции. Она заманила меня в «Луну». Она негативно приняла Рейна… Все эти факты вели к очевидному выводу — Галка напрямую замешана в событиях, касающихся меня, но отнюдь не скромной девочки Евы, а чаладаньи народа лугару, опять же не без помощи Галины вылупившейся из незапамятной серенькой мышки, будто бабочка из куколки! Так кто же она на самом деле, наша Галина, и какова же ее истинная роль во всей этой чертовски запутанной истории с оборотнями, пророчествами и прочими загадочными событиями?..
— Вот то-то и оно! — хмыкнул Рейн, правильно истолковав мое напряженное молчание. — Так что не станем тратить время на поиски твоей бывшей, — он интонацией подчеркнул негативный смысл определения «бывшей», — подруги. Полагаю, она вернется тогда, когда это станет нужно не нам, а кому-то другому…
Я печально вздохнула. Выходит, близкие подруги способны на все — даже на подлость и предательство. Недаром, видимо, говорят, что женской дружбы не существует… Таким вот образом список моих потерь пополнился еще одним дорогим для меня человеком. И если бы я знала тогда, при каких ужасных обстоятельствах мне придется повторно встретиться с предавшей меня подругой, то я бы приложила все силы к тому, чтобы избежать подобной роковой встречи. Увы, это от меня уже не зависело. Жизнь — жестокая игра, не брезгующая фальшью и шулерством. Игра, выявляющая подлинную сущность наших натур. А коли боишься остаться в дураках, если не нравятся ее правила, просто отступи, сдайся и не играй…
Воспользовавшись клочком бумаги с адресом дедушкиной квартиры, выданным мне господином Шухерманом, мы смогли безошибочно определиться с местом предстоящей ночевки и подробно объяснили таксисту, куда нас следует отвезти. Вот тут-то и настал подходящий момент, чтобы искренне поблагодарить покойного Льва Казимировича за проявленную им предусмотрительность и настойчивость, с коей он заставлял меня изучать карту Будапешта. Выяснилось, что я прекрасно ориентируюсь в городе, ничуть не хуже тех, кто родился и провел на этих извилистых улицах всю свою сознательную жизнь.
Мы проехали через Сентхаромшаг тер (площадь Святой Троицы), в центре которой возвышается величественная церковь Богоматери, более известная под названием церкви Матиаша Корвина. Невзирая на темноту и снегопад, я смогла отчетливо рассмотреть ее искусно подсвеченные голубыми и розовыми лампочками башни, отличающиеся неповторимой готической резьбой по камню и богатством отделки. Юго-западное крыло восьмидесятиметровой башни украшает детальная копия венгерского государственного герба, на котором изображена и личная печать великого короля с соколом и вороном (символами храбрости и мудрости). Затем мы обогнули замысловато вытянутый Рыбацкий бастион, в наши дни представляющий собой уже не фортификационное сооружение, а эффектную террасу-бельведер, и с нее нам открылась захватывающая дух панорама пештского берега. Я с некоторой неприязнью обозрела владения ликантропов: неоготическую громаду здания парламента, находящийся справа мост Ланцхид и дворец Академии наук, а также гостиницы «Малев», «Форум» и «Дуна-Интерконтиненталь», залитые сполохами праздничных огней. С той стороны реки ощутимо веяло запахами жадного и бестолкового прожигания жизни, сильнее всего смахивающего на пир во время чумы.
Квартира деда находилась в тихом и респектабельном районе Визиварош, в доме номер четыре по Корвин тер. Построенный еще в восемнадцатом веке дом, двухэтажный и немного приземистый, сохранился безупречно. Расположенный над его окнами барельеф прославлял моего коронованного предка, представляя его как ученого, правителя и полководца. Я смущенно отводила глаза, избегая смотреть в лицо Рейну, потому что немного побаивалась предстоящей ночи, кою мне было суждено провести наедине с ним. Но Изгой чутко понял мое мятущееся состояние и успокаивающе улыбнулся уголками губ.