Читаем Всемирный следопыт, 1930 № 02 полностью

Когда Карасев, вернувшись в лагерь, рассказал все, что видел, своему помощнику, тот не стал возражать. Но, выслушав Карасева и отходя от него к группе рабочих, занятых прокапыванием первого оросительного канала, он бормотал:

— Но осока… Ведь я же видел, что осока была расчищена вокруг дома. Не может быть…

Через несколько дней в лагерь пришел Фу-Хэ. Степной пожар достиг его поля и сжег все несложное имущество корейца. Еще хуже было то, что через день после пожара стали оползать и проваливаться земляные плотины. Фу-Хэ не успевал их поправлять, и вся вода ушла. Осталось лишь несколько грязных луж. Карасев оставил корейца работать в лагере.

<p>X. Коварная земля.</p>

Неожиданно открывшаяся мерзлота убила надежду на устройство поля в этом сезоне. Нужно было найти способы навсегда сохранить эту мерзлоту под станцией, для того, чтобы почва оставалась крепкой. Нужно было в течение лета понаблюдать те явления, которые будут происходить в степи в связи с мерзлотой, чтобы позже учесть их.

Когда Карасев сообщил в центр о необходимости изменить характер работ, никто не стал обвинять инженера. Для всех открытие вечной мерзлоты в районе работ было неожиданностью. Вина падала на того, кто вел предварительные исследования: на инженера Кругликова, который называл ирригационные работы на озере поливкой городского сада. Все знали, что нет общих приемов борьбы с мерзлотой. В каждом случае ее надо отдельно изучать. Поведение Карасева было одобрено.

По берегу озера раскорячились буровые вышки. Лапчатые коронки буров вытачивали в земле глубокие тонкие цилиндры. Извлеченные на поверхность, они рассыпались на комочки, казалось, самой обыкновенной земли. Но все эти комочки тщательно сортировались, для них писались этикетки и, аккуратно завернутые в бумагу, они складывались в палатке Карасева.

Инженер из строителя превратился в ученого. Он устроил в палатке несложную химическую лабораторию и привез из города микроскоп. В палатке по вечерам шумел примус, кипели в пробирках цветные вонючие жидкости, в них прыгали и растворялись мерзлые комочки глины, и цвет жидкостей в пробирках начинал неожиданно и загадочно изменяться. Днем Карасев ходил по лагерю, наблюдал за бурением, закладывал в скважины термометры и задумчиво щупал ногами землю.

Степь не долго сохраняла обгорелый вид. Первый же дождь показал, что под слоем угля и пепла уцелело гораздо больше травы, чем можно было предполагать. Скоро появилась и новая трава — сначала на солнечных склонах сопок, потом на берегу и в падях. Первые кустики травы были очень жалки. Но повидимому в угле и пепле было много питательности, и в какой-нибудь месяц степь стала неузнаваема. Снова лег на нее ковер темнозеленых трав, и побежали по ней, колеблясь под ветром, пестрые головки цветов.

Лица людей перестали быть серыми. Все повеселели. Ветер уже не нес пепла. Иногда он приносил пыль, чаще же медовые степные запахи. Скоро пришла жара. Над сопками и над озерами дрожал горячий воздух, и странные миражи плавали по степи. То оторвется вершина холма, поднимется в воздух и висит неподвижно, точно изнемогающий от жары холм приподнял шляпу и вытирает туманом вспотевшую лысину; то необыкновенно сломается озеро, вдруг поднявшись горбом или, наоборот, опустившись глубокой чашкой; то придвинется совсем близко далекий хребет, словно он идет к озеру, чтобы охладиться в его мутной, но прохладной воде…

Максим жил в лагере. Он вылечился, охотно работал и часто ездил с удочками в озеро, снабжая население лагеря свежей рыбой.

— Темен он, — говорили про Максима рабочие. Если на правильный путь станет, будет хороший мужик.

Рабочие, как они выражались, «обрабатывали» Максима. Каждый вечер кто-нибудь из наиболее развитых приходил в палатку, где жил Максим, и рассказывал ему о советской власти, о Ленине, о других государствах и даже о том, как устроена вселенная. Все это было ново для рыбака, и он слушал очень внимательно. Максим перестал дичиться, смотрел немного веселей, иногда сам вступал в общий разговор, хотя всегда скоро конфузился своих неуклюжих слов и умолкал. Раз он попытался даже привести в порядок свою дикую шевелюру, выпросил у кого-то гребенку, но, сломав безрезультатно несколько зубьев, вернул этот слишком деликатный инструмент владельцу со словами:

— Не берет… Свалялись шибко…

Фу-Хэ — тот был живей и понятливей Максима. Рабочие хлопали его по плечу и говорили:

— Твоя коминтерна будет. Настоящий большевик!

Кореец приседал, улыбался и благодарил неизвестно за что:

— Паси… Паси…

Он был очень удивлен необыкновенно легкими, по сравнению с китайскими, условиями труда, которые он нашел в лагере.

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Всемирный следопыт»

Всемирный следопыт, 1926 № 04
Всемирный следопыт, 1926 № 04

СОДЕРЖАНИЕ:Вокруг света в парусной лодке. Из записок капитана Джозуа Слокум. — Краб заболел. Заметка. — Бандэ Матарам. Рассказ из революционном жизни Индии Рамп Чаттерджи. — Остров погибших кораблей. Фантастический кино-рассказ А. Беляева. — Величайшая ветряная мельница. Заметка. — Воспитатель орлят. Рассказ А. Сытина. — Последний олень в Западной Европе. Заметка. — Пьяные фрукты. Приключения американского траппера в Малайских джунглях. — Фигурное катание на лыжах. Заметка. — Засыпанный лавиной. Рассказ Джона Хогг. — Быки призадумались. Заметка. — В дебрях черного материка. Два очерка и рассказа — Старый Том. К годовщине дня рождения Томаса Эдисона. — Следопыт среди книг. — Выстрел в луну. Заметка — Из великой книги природы. — Обо всем и отовсюду.Орфография оригинала максимально сохранена, за исключением явных опечаток — Гриня

Александр Павлович Сытин , Всемирный следопыт Журнал , Журнал «Всемирный следопыт» , Рама Чаттерджи , Чарльз Майер

Прочее / Журналы, газеты / Газеты и журналы
Всемирный следопыт, 1926 № 05
Всемирный следопыт, 1926 № 05

СОДЕРЖАНИЕ:Ни жизнь, ни смерть. Научно-фантастический рассказ А. Беляева. — Марокканские страусы. Заметка. — Спасательная шлюпка без весел. Заметка. — Вокруг света в парусной лодке. Из записок капитана Джозуа Слокум. — Дикий путь. Рассказ В. Далматова. — Знатный иностранец. Заметка. — Воздушный «дом отдыха» для аэропланов. Заметка. — За белыми шкурками. Рассказ Джорджа Хардинга. — Современные Диогены. Заметка. — Трагедия в шлюпках. Рассказ де-Вэр-Стекпул. — Вместо птичек певчих. Заметка. — Лики Японии. Очерк — По курочкам и турачам. Охотничий рассказ И. Белова. — Образовательные путешествия. — Сладкий пароход. Заметка. — Следопыт среди книг. — Из великой книги природы. — Обо всем и отовсюду.Орфография оригинала максимально сохранена, за исключением явных опечаток — Гриня

Александр Романович Беляев , Всемирный следопыт Журнал , Джошуа Слокам , Журнал «Всемирный следопыт» , И. Белов

Прочее / Газеты и журналы / Журналы, газеты

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное