Читаем Вольф Мессинг полностью

И вот автор этой не оглашенной пока записки вызван на сцену. Он должен продиктовать мысленно текст задания Мессингу и затем засвидетельствовать выполненные последним действия. Вольф Мессинг сосредотачивается, берет руку дающего задание и безошибочно “читает” его мысли. А вот он распознает думы другого зрителя, не дотрагиваясь до него.

Когда было выполнено несколько заданий по запискам, Вольф Григорьевич предложил удалить его из зала в сопровождении двух зрителей-свидетелей в изолированную от зала комнату, а в это время в зале спрятать предмет, который он и должен будет найти. Вернувшись на сцену, Мессинг внимательно и сосредоточенно смотрит в глаза индуктора и идет в зрительный зал. Назад он возвращается, цепко держа за руку мужчину. Ставит его напротив себя и, радостно вскрикнув: “У вас под бортом жакета ручка, я вижу чернильное пятно”, достает ручку под бурные аплодисменты зала. И вдруг он понял, что ручка без наконечника — замысел жюри. Ее разделили на две части. Зал притих. Вольф Григорьевич повернулся в сторону жюри и негромко, но укоризненно нам сказал: “Зачем же вы так?” Ему предстояло дополнительное напряжение в поисках в зрительном зале.

Через несколько минут он вывел на сцену блондинку с красивой высокой прической. Предложив ей стул, Мессинг приблизился к ней и вдруг быстрыми движениями начал разгребать ее волосы и достал наконечник из ее прически под бурные аплодисменты зала.

О Вольфе Григорьевиче можно очень много рассказывать. И вот Мессинг снова в Ростове, и я снова на его сеансе. На этот раз я решила стать индуктором для того, чтобы еще раз убедить себя в необыкновенных способностях Вольфа Григорьевича.

Мне предстояло написать записку с заданием и передать ее в жюри. Я написала: “В.Г., в зале находится талантливый писатель Виталий Семин, прошу найти его и представить”.

Вольф Григорьевич стал напротив меня, внимательно посмотрел в глаза, предложил мне свою руку и произнес: “Думайте”.

Я мысленно скомандовала “вперед”, и он быстро повел меня в конец зала. Дальше была команда “направо”, и он подвел меня к группе писателей. И вдруг я замялась, не зная, какую команду дать.

Писатели с любопытством смотрели на нас, а я подумала, если я назову фамилию, то ведь он не знает, кому она принадлежит. Вольф Григорьевич притормозил с удивлением, почему нет команды. И тут я сообразила — “коричневый костюм”, и Мессинг рванулся к писателю Семину.

Жюри зачитало мою записку. Все выполнено точно. В зале буря аплодисментов.

А Вольф Григорьевич, обратившись к залу, сказал: “Очень прошу, у кого сильно болит голова, поднимитесь на сцену, я сниму вашу боль, а то мне трудно работать”. На сцену поднялась женщина, он предложил ей стул и на глазах притихшего зала провел руками над ее головой и заботливо спросил: “Ну как?” Она медленно и с удивлением ответила: “Не болит”. Зал восхищенно зашумел, а я окончательно уверовала в Мессинга».

Строго говоря, ничего сверхъестественного в том, что описала Виктория Галустян, нет. Мысленное пожелание о том, чтобы ей принесли билеты на вечер, и немедленное его исполнение могло быть простым совпадением, которое потому и запомнилось. Найти человека, вынуть портмоне и подойти к конкретному писателю — все эти задания вполне можно было выполнить благодаря умению читать идеомоторные акты. Собственно телепатия здесь ни при чем. А писателя Семина Мессинг опознал отнюдь не по коричневому костюму — цветов, как мы уже убедились, телепат различать не мог. В данном же случае индуктор каким-то непроизвольным движением — вероятнее всего, глазами, — выделила из группы писателей человека в коричневом костюме, и Мессинг подошел именно к нему.

А вот рассказ Марины Андреевны Мартыновой о сеансе Мессинга, записанный мной 16 февраля 2010 года. Он хорошо передает атмосферу, царившую на сеансах Мессинга, где зрители ожидали чуда и, разумеется, его получали:

«Я присутствовала на выступлении Мессинга в первой половине 1960-х годов, будучи студенткой Московского экономико-статистического института (МЭСИ). Это было в каком-то зале или клубе в центре Москвы. Мессинг был в темно-сером костюме и синей водолазке. Ходил он стремительно, а черты его лица были все время напряжены. Суть задания для индуктора сводилась к тому, чтобы указать конкретного человека в зале и сообщить ему задуманную цифру. Мессинг во всех случаях был на высоте, ни одной осечки не было. В зале создавалась взволнованная атмосфера. Сеанс продолжался час — полтора. Мессинг произвел впечатление. Казалось, что он действительно читает мысли».

Комментируя этот рассказ, надо заметить, что Мессинг должен был держать и себя, и индуктора, да и весь зал в постоянном напряжении, чтобы создать идеальные условия для чтения идеомоторных актов и заставить публику бессознательно помогать ему.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии