Читаем Вещий Олег полностью

– У нашего народа уже не осталось надежд, – тихо сказала она.

– А разве народ не высказал самое затаенное твоими устами, женщина? – Голос Хальварда вдруг посуровел. – Разве не ты с горечью только что говорила, что он вымирает в болотах, разучился пахать и сеять, выращивать скот? Что его мужчины редко доживают до тридцати, а женщины слепнут от слез у холодных очагов? Зачем ты мне это говорила?

– Я говорила о своей боли.

– Это – общая боль русинок, Альвена, а значит – боль народа, потому что матери передают ее детям.

– А разве у тебя нет этой боли, Хальвард? Там, в сердце, затаенной и постоянной?

– Я – воин, а воины не любят слушать о боли, она обессиливает их, – негромко сказал Хальвард. – А у конунга Олега нет матери. Но ты породила в юноше мужчину, и Олег слушает тебя. Киев нужен не славянам – их земли и так не имеют концов. Киев нужен нам, русам. И ты будешь говорить об этом конунгу каждый вечер, как бы он ни сердился. Зарази его своею болью, Альвена, и о тебе сложат песни благодарные потомки.

Сердце Альвены восторженно забилось. Нет, Хальвард ничего не знал о ее последней беседе с Олегом. Ничего, но почти повторил ее. Ей очень хотелось признаться, что она уже заронила тлеющий уголек в готовую разгореться душу конунга, но привычная осторожность вовремя удержала ее.

– Ты дал мне мудрый совет, Хальвард, но мудрые советы почему-то всегда опаздывают. Я с радостью исполнила бы его, если бы конунг не запретил мне появляться в его войсках.

– Запретил? – Хальвард нахмурился, размышляя. – Я найду возможность обойти этот запрет, не вызывая гнева конунга. К цели ведет много дорог, надо только выбрать самую неожиданную. И я выберу ее, Альвена, потому что отныне у нас – одна цель. Я рад сегодняшнему вечеру. – Он усмехнулся. – Телятина была превосходна.

И, поклонившись, вышел из покоев.

<p>4</p>

Повеление конунга, даже если оно было высказано в форме совета, оставалось повелением, не исполнить которое было невозможно. Так рассматривал Сигурд брошенные Олегом словно бы мимоходом слова взять с собою в Старую Русу для защиты Нежданы ватагу Урменя. Поначалу оно очень обрадовало его, потому что он привык к изгою-княжичу и верил ему, но куда более радостным было прямое распоряжение немедля отправляться в путь. Правда, его несколько озадачили слова конунга о свадьбе в Киеве, поскольку в самую затаенную мечту свою он верить не решался, но не мог и не верить, пребывая в странно волнующем его смятении. Допускал ли вдруг ставший озабоченно суровым Олег саму возможность женитьбы безродного варяга на своей воспитаннице или намеревался предложить ему иную девицу, Сигурд никак не мог понять. С одной стороны, намеков было достаточно, но в то же время молодой варяг никогда не забывал обещание Олега лично выбрать ему жену. Сказано это было еще до того, как Неждана стала врачевать его изуродованную десницу, когда конунг – да и вообще никто! – не мог предполагать, как сложатся отношения между молодыми людьми, поскольку именно меч Трувора Белоголового пронзил сердце Вадима Храброго. Сигурд все время ломал голову над этой загадкой, так противоречащей общепринятым обычаям мести, то до жара веря, что под будущей его женой Олег подразумевал свою воспитанницу, то с отчаянием представляя, что этого не может быть и потому, что он – без роду и племени, и потому, что меч есть меч, а обычай есть обычай. Конунг обещал сыграть в Киеве его свадьбу, но даже не намекнул, какую славянку он намеревается выбрать ему в жены. Да, в Киеве единовластно правил Аскольд, но там оставалась и природная знать полян, и ради укрепления связей с ними конунг вполне мог желать породниться с полянской знатью, выдав им в заложники пестуна княжича Игоря и своего первого боярина. После прощального свидания с Нежданой в подклети, где жил медвежонок, когда-то подаренный им, Сигурд уверовал в любовь и счастье, но слова Олега о грядущей свадьбе вернули смятение в его душу.

А тут еще предстояло объявить Урменю, что он должен оставить привычный волок, родную землю, знакомое дело не по велению собственного отца и князя, а по зову побратима. Сигурд знал законы побратимства, понимал, что в соответствии с этими неписаными законами Урмень не откажет ему в просьбе, но терзался по иной причине. Если бы княжичу-изгою выпала необходимость прибегнуть к его помощи первым, он со спокойной душой попросил бы его об ответной услуге, но получалось так, что это он первым должен был напомнить Урменю о долге побратимства. Да, он спас атаману жизнь, в глазах всей ватаги и прежде всего ее вождя его требования не могли вызвать каких-либо сомнений и пересудов, но он-то сам отлично знал, кто и ради чего расставлял силки. И это знание тяжким грузом лежало на его совести.

Но совет Олега оставался повелением конунга, и, пометавшись без сна ночь, Сигурд утром пришел к Урменю.

– Ты выглядишь озабоченным, брат, – приветствовал его атаман. – На твоем лице – печать беспокойства.

Перейти на страницу:

Все книги серии Романы о Древней Руси

Княжеская Русь. Книги 1-7
Княжеская Русь. Книги 1-7

 "Вещий Олег" — о нем мы знаем с детства. Но что? Неразумные хазары, кудесник, конь, змея… В романе знаменитого, писателя Бориса Васильева этого нет. А есть умный и прозорливый вождь  славян, намного опередивший свое время, его друзья и враги, его красивая и трагическая любовь… И еще — тайны и интриги, битвы и походы, а также интереснейшие детали жизни и быта наших далеких предков. События, кратко перечисленные в эпилоге романа, легли в основу второй части исторической дилогии Бориса Васильева, продолжения книги «Вещий Олег» -«Ольга, королева русов»."Ольга, королева руссов" - продолжение романа Бориса Васильева «Вещий Олег» Ольга, дочь Олега, вошла в историю как первая славянская княгиня, принявшая христианство Но путь ее к вере был отнюдь не легок, а судьба – воистину трагична. В самом начале жизни – брак с нелюбимым. В зрелые годы – яркая и короткая, как вспышка, любовь, обреченная на разлуку И ненависть единственного сына, ради которого было принесено столько жертв. Исторические персонажи, знакомые нам по учебникам, в романе Бориса Васильева обретают плоть и кровь, говорят живыми голосами и решают вечные проблемы -так же, как решаем их мы и будут решать наши потомки. "Князь Святослав" — очередной роман в цикле известного писателя Бориса Васильева о правителях Древней Руси.  Сын княгини Ольги и князя Игоря вошел в историю как отважный воин, победивший хазар, успешно воевавший с Византией и присоединивший к Великому Киевскому княжеству множество земель. Автор не ограничивается описанием подвигов Святослава, его герой — личность трагическая, испытавшая и нелюбовь матери, и предательство друзей. Мучительные раздумья о судьбе родной земли не покидали его вплоть до случайной и загадочной гибели."Владимир Красное Солнышко". Выдающийся российский прозаик продолжает свой цикл исторических романов о князьях Древней Руси. К ранее вышедшим книгам «Вещий Олег», «Ольга, королева русов», «Князь Святослав» добавился роман о киевском князе Владимире. Его называли не только Красное Солнышко, но и Святым или Крестителем, ибо в годы его правления Русь приняла христианство. А утверждение новой религии неминуемо сопровождалось укреплением государства, а также борьбой с многочисленными врагами Руси — внешними и внутренними."Князь Ярослав и его сыновья".  Новый исторический роман известного российского писателя Бориса Васильева переносит читателей в первую половину XIII в., когда русские князья яростно боролись между собой за первенство, били немецких рыцарей, воевали и учились ладить с татарами. Его героями являются сын Всеволода Большое Гнездо Ярослав Всеволодович, его сын Александр Ярославич, прозванный Невским за победу, одержанную на Неве над шведами, его младший брат Андрей Ярославич, после ссоры со старшим братом бежавший в Швецию, и многие другие вымышленные и исторические лица. Читается с неослабевающим интересом до последней страницы"Александр Невский".  Главный герой этой книги – князь Александр Невский, легендарная личность в отечественной истории. Всю свою недолгую жизнь он посвятил сплочению Руси и освобождению её от участи покорённой страны. Победив шведов на Неве и немецких рыцарей в Ледовом побоище, он обезопасил западные границы Руси. Умелой политикой предотвращал разорительные нашествия монголо-татар. За свои деяния был причислен Православной церковью к лику святых."Владимир Мономах". Новый роман Бориса Васильева, примыкающий к циклу его романов о князьях Древней Руси («Вещий Олег», «Ольга, королева русов», «Князь Святослав», «Ярослав и его сыновья»), повествует о драматичных моментах в жизни великого князя Киевского Владимира Мономаха (1053–1125), не только великого полководца, не проигравшего ни одной битвы, но и великого дипломата: в решающий момент он сумел объединить русские удельные княжества для отпора внешнему грозному врагу — половцам, а затем так выстроить отношения с ними, что обратил их из злейших врагов в верных союзников. За эти воинские и мирные дела половецкие ханы преподнесли ему знаменитую шапку Мономаха, которой, уже после смерти князя Владимира, короновали на Великое княжение всех русских владык Содержание:1. Борис Львович Васильев: Вещий Олег 2. Борис Львович Васильев: Ольга, королева руссов 3. Борис Львович Васильев: Князь Святослав 4. Борис Львович Васильев : Владимир Красное Солнышко 5. Борис Львович Васильев: Князь Ярослав и его сыновья 6. Борис Львович Васильев: Александр Невский 7. Борис Львович Васильев: Владимир Мономах

Борис Львович Васильев

Историческая проза
Вещий Олег
Вещий Олег

Библиотека проекта «История Российского государства» – это рекомендованные Борисом Акуниным лучшие памятники мировой литературы, в которых отражена биография нашей страны, от самых ее истоков.Роман «Вещий Олег» открывает масштабный цикл Бориса Васильева, автора известных книг о князьях Древней Руси.Давным-давно князь Рюрик захватил свое место под солнцем, перешагнув через горы трупов друзей и врагов, но сейчас он стар, руки с трудом держат меч, тело измучено былыми ранами, а разум затуманен одурманивающими зельями. Малолетний сын Рюрика, княжич Игорь, немощен и слаб. Бывший воспитанник князя – конунг русов Олег – хитер, умен и очень дальновиден. Недаром его прозвали Вещим. Клубок интриг, месть, заговоры, убийства, битвы не пугают Олега, он знает, в какую вступил игру – ведь победителю достанется всё!

Борис Львович Васильев

Историческая проза
Ольга, королева русов
Ольга, королева русов

Библиотека проекта «История Российского Государства» – это рекомендованные Борисом Акуниным лучшие памятники мировой литературы, в которых отражена биография нашей страны, от самых ее истоков.Княгиня Ольга стала первой правительницей Киевской Руси, принявшей крещение, хотя и дружина, и древнерусский народ при ней были языческими. В язычестве пребывал и сын Ольги, князь Киевский Святослав. Судьба Ольги, женщины мудрой и проницательной, намного опередившей свое время, была нелегка, а порой и трагична. Она всю жизнь стремилась обрести любовь, но вступила в брак с Киевским князем Игорем лишь по политическим соображениям. Всегда хотела мира между славянами, но была вынуждена жестоко подавить восстание племени древлян. Сделала все, чтобы увидеть Святослава на княжеском престоле, но в ответ получила лишь ненависть единственного сына, ради которого было принесено столько жертв…

Борис Львович Васильев

Историческая проза / Историческая литература / Документальное

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза