Читаем В пламени холодной войны. Судьба агента полностью

Развязка приближалась. Оставался один месяц. Но только в начале июня бесстрашный агент начал испытывать беспокойство. Сигнал тревоги пришел от нескольких высокопоставленных военных. Конечно, с определенного времени Стиг стал более настороженным, чем раньше, и потому тщательно анализировал их отношение к нему. Оно изменилось. Веннерстрем знал их настолько хорошо, что мог заметить перемену даже во взгляде. Они иначе смотрели, иначе здоровались, иначе разговаривали. Вернее – избегали разговаривать.

Теперь он знал, что его подозревают. Должно быть, и многие уже знали об этом. Петр оказался прав: Стиг провел в Швеции слишком много времени…

Веннерстрем сам не мог понять, почему столь хладнокровно относился к нарастающей неизбежности событий. Наконец, после долгих колебаний, он решил «взорвать мосты»! Прекратить нелегальную деятельность – было первым и главным решением. Затем – отменить фотографирование документов и оборвать тайные контакты с Барановским. Но, с другой стороны, сохранить их исключительно на легальной основе. Предстояло еще решить, когда и как проинформировать об этом связника…

Весомую долю беспокойства внес и экономический фактор. На поездку в Вену и Испанию Стиг запросил пятнадцать тысяч крон. Довольно солидная сумма, объяснявшаяся его чувством неуверенности. Он хотел иметь деньги под рукой, если произойдет что-нибудь непредвиденное. Получить их можно было только девятнадцатого июня на демонстрации фильма в клубе советского посольства. И Веннерстрем решил сделать этот день последней датой своей нелегальной планиды.

Не передать, сколько мыслей, сомнений и страхов навалилось вдруг! Чего следовало остерегаться? Домашнего обыска? Да. Это был самый большой риск. Какие доказательства там можно было найти? И снова он лихорадочно думал… Несколько кассет с отснятыми пленками! Готовые к передаче, они лежали во внутреннем ящике сейфа и могли стать главной уликой! Не помог бы даже секретный метод проявки. Может, избавиться от них? Нет, так панически действовать нельзя. Их вполне можно сохранить до девятнадцатого, надо только убрать из сейфа. Перепрятать, найти место получше!

То, что он в дальнейшем предпринял, решило все.

Поднявшись на чердак, поискал удобное место. Там нашлось такое – на редкость хорошее, как показалось второпях. Металлическая стружка была горкой накидана возле расширительного бака: там, зарыв как можно глубже, Стиг и спрятал два небольших пакета с кассетами. Почистил костюм, спустился вниз, и до девятнадцатого числа, что называется, залег на дно.

Чего нельзя было сказать о СЭПО. У них работа шла полным ходом, и именно в тот день там окончательно выработали план его ареста: достаточно было только нажать кнопку. Каждый человек знал до малейшей подробности, что он должен делать. Короче, по первому сигналу… Но по-прежнему отсутствовала улика, которую можно было бы назвать веским основанием для задержания. Госпожа Росен, прокляв мусорные корзины, принялась рыться на чердаке…

Утром 19 июня Стигу Веннерстрему оставалось пробыть на родной земле ровно 24 часа. На вечер было запланировано два мероприятия. Вначале приглашение на просмотр советского кинофильма в клубе на Катаринавеген. После этого – ужин у сотрудника американского посольства на Энгельбректсгатан.

Наступил вечер, пора было забирать пакеты и отправляться – и тут Стиг получил менее всего ожидаемый и самый тяжелый в его жизни удар!

В уверенности, что на чердаке его ждут два пакета, он поднялся по лестнице. Раскидав металлические стружки, нашел и вынул один из них. Опустил в карман и принялся за поиски второго. Копал и копал, разворошил все вокруг. Странно… Ведь клал же их рядом. Но, хоть убей – второго пакета не было! Он исчез! Стиг не был охвачен ужасом или каким-то похожим чувством. Просто не мог осознать случившегося. Может, это провал памяти? А вдруг второй по-прежнему лежит в сейфе, в домашнем рабочем кабинете?

Он ухватился за эту соломинку, страстно теперь желаемую. Бросив машину у дома американца на Энгельбректсгатан, поскольку должен бы вернуться сюда позднее, быстро прошелся до Фредсгатан, зашел в свой кабинет, совершенно не зная, что о каждом его шаге докладывают по радио в штаб-квартиру СЭПО. Там были в полной готовности. В этот вечер почти все их автомобили оставались в городе.

В сейфе пакета не было.

Теперь мне уж точно следовало почувствовать ужас, но я снова не ощущал его. Причиной было все то же странное чувство, испытанное во время злополучного прыжка с парашютом, – оно по-прежнему жило в моей голове. Я вроде бы стоял тут, возле себя самого, и чувствовал, что с интересом рассматриваю затруднительное положение другого человека. Мое первое «я» ждало помощи от своего двойника – и не находило ее.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии