Читаем В осажденном городе полностью

— Откуда такие сведения? — недоверчиво спросил Мокшин.

— Ночью приходил сюда участник банды Савелий Герасимов и сообщил об этом.

— А где он сейчас?

— В лесу. Я договорился с ним, он поможет нам.

— Не поспешили?

— Нам терять нечего… Я поверил ему.

— Ну и что же он рассказал о Котлове?

— Котлов доложил бандитам о том, что мы замышляем против них, о моем приезде. Орлов обещал ему все отдать, если Котлов выманит меня на встречу в нужное место. Ты, говорит, скажи ему, то есть мне, что добыл важные сведения… Да и о тебе не забыл. Может, говорит, твоего моряка пристукнуть?

— А Котлов что ответил на это?

— Говорит, одного пристукнешь — другого пришлют… Пора кончать с ними! — Прошин поднялся с дивана, прошелся по скрипучим половицам. — Банда обосновалась в Глухом овраге. Завтра Савелий поведет нас туда, в помощь надо подобрать десяток надежных и расторопных ребят из милиции.

Около полуночи три группы захвата, по пять человек в каждой, сосредоточились в лесу, километрах в трех от села Белово. Группы возглавили Мокшин, начальник милиции и Прошин.

В условленный час Василий Степанович пошел к кузнице, Савелий уже ждал его.

— Как дела, Савелий?

— Орлов, Никифор Колесов и Павел Чеботарев куда-то ушли, должно, грабить. Я отказался, сказал, что живот разболелся. «Гляди, Савелий, — пригрозил Орлов, — доозорничаешь, положим рядом с братом. Ладно, оставайся, охраняй стан». Василий Степанович, надо торопиться: а то вернутся раньше, увидят, что меня нет на месте, взбесятся.

Договорились подойти к Глухому оврагу с трех сторон: Савелий будет с Прошиным, а группа Мокшина и начальника милиции выйдут туда, ориентируясь по карте. К тому же нашлись сотрудники, которые знали ведущие к оврагу тропки.

<p>X</p>

Низкие, чахлые кусты лебеды и молочая, хилые стебли репейника и конопли, ботва картофеля — все до времени поседело от зноя и засухи; так седеют люди в лихолетье. Листья на деревьях пожухли и рано начали желтеть.

«Это — божье наказание за то, что порушили извечно заведенный порядок на земле», — шептались старики и старухи.

На хуторе Зеленогорском, в доме единоличника Спиридона Костырина, собралась компания тех, кто противился коллективизации, сочувствовал и помогал Орлову.

Спиридону в тот день исполнилось пятьдесят лет, эта юбилейная дата была использована как случай и предлог для сборища.

За деревянным, хорошо отскобленным столом без скатерти, уставленным мисками с отварной бараниной и бутылками, сидели Орлов, его ближайший сподвижник Никифор Колесов, хозяин Спиридон Костырин, Петр Котлов, Емельян Серебренников и Сергей Темнов.

В доме были и женщины — жены собравшихся, но они хлопотали на кухне, за стол не садились и в разговор не встревали.

Орлов щедро угощал дармовой, награбленной водкой, похвалялся своими похождениями.

— Погодите чуток, еще услышите обо мне, — хвастался Орлов. — Вон Петруха докладывает, из ГПУ большой начальник приехал.

— Так, Иван Федорович, фамилиё у него Прошин, — с готовностью подтвердил Котлов.

— У меня руки зачесались: хорошо бы головы этого Прошина и моряка из районного отдела ГПУ надеть на колья у большой дороги. Сергей, пособи найти тропку к ним.

— Отчего ж, можно попытаться, — согласился Темнов, двадцатичетырехлетний красавец со смоляным чубом и большими светло-карими глазами. Полгода тому назад он женился на дочери кулака, высланного в Восточную Сибирь, и теперь местные активисты косились на него, стращали сослать вслед за тестем и тещей.

— А потом ко мне в отряд пойдешь?

— Отчего же не пойти, пойду.

— А ты, Петруха? — спросил Орлов, пытливо всматриваясь в глаза Котлову. Что-то ему не нравилось в этом белобрысом могучем мужике, он не испытывал доверия к нему.

— Понадобится, пойду, — сказал Котлов, отводя взгляд.

— Во многих деревнях и селах есть храбрые люди, готовые пойти за мною; в Туле — у меня полторы тысячи под ружьем, только свистнуть — как один подымутся, — хвастался Орлов.

Успех совершенных им террористических актов укрепил самомнение Орлова. Он, конечно, знал, что никаких тысяч у него нет: есть одиночки, которые пользуются его подачками и льстят в глаза, но на них нельзя положиться: в трудный час могут заколебаться, не пойти за ним. И все-таки Орлову было приятно обманывать других и тешить себя такими россказнями.

— Пока живите дома, — продолжал он, — придет час, я брошу клич. А теперь давайте — посошок на дорогу; нам с Никифором пора. Ждите добрых вестей.

Орлов плеснул в стаканы водки, все дружно выпили за успехи в «святом» деле.

Хутор Зеленогорский наполнялся предутренними шумами: плотную и тревожную тишину полосовала перекличка петухов и щелканье пастушьего кнута, другие голоса и звуки, во всех деревнях одинаковые в этот час.

Орлов и Никифор шли ходким шагом: были налегке, продукты и водка заготовлены впрок.

Деревья будто замерли в ожидании восхода солнца, листок не шелохнется, ветка не скрипнет. Лесные птахи вразнобой начинали пробовать голоса.

— Не нравится мне Петруха Котлов, — сказал Орлов, щелчком далеко отбросив окурок. — Юлит, в глаза не глядит. Опасаюсь, как бы не предал нас.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне