Женщина обернулась к Байраму, но с первого взгляда не узнала его. Только горевшие радостью черные глаза этого человека в крестьянской одежде показались ей знакомыми.
- -Не узнаешь меня, тетушка? Неужели я так изменился? Хотя этак даже лучше...
- Ах, это ты, сынок! - Она оглянулась кругом и прошептала: - Байрам?
- Да, тетушка, это я. Здравствуй!
- Здравствуй, сынок, здравствуй. Идем в дом. Все тревожились за тебя. Думали, не случилось ли чего.
- А Мешади дома?
Оставив вопрос Байрама без ответа, тетушка Селимназ направилась к дому. Сделав несколько шагов, она обернулась и кивком пригласила его следовать за собой. Байрам молча шагнул за нею.
Они вошли в дом. Здесь никого не было. Большие часы с длинным раскачивающимся маятником пробили половину пятого. Тетушка Селимназ положила белье на диван и обернулась к Байраму.
- Так где же ты, сынок, пропадал до сих пор? Тысячу разных мыслей приходило в голову. Думали, не дай бог, не угодил ли снова в их лапы...
- Нет, тетушка. Все обошлось как нельзя лучше. Я ждал, пока уляжется тревога. Прошла целая неделя, а нас вот все разыскивают. Приди я сюда несколькими днями раньше, обязательно попался бы. Сама знаешь: если я снова угожу в тюрьму, то уже не выберусь... Ну, а что слышно, тетушка, о других товарищах?
- Все живы и здоровы.
- А почему не скажешь, где Мешади?
Байраму не терпелось повидать его и выразить признательность за то участие, которое он принимал в его жизни во время пребывания в тюрьме. И Байрам произнес с волнением в голосе:
- Никогда в жизни, тетушка, я не забуду ни вашего доброго отношения ко мне, ни ваших забот. Мешади оказался мне братом, а ты матерью!
Лицо пожилой женщины осветилось доброй улыбкой. Ей было приятно снова видеть невредимым этого человека, который жил в городе один, без семьи, как на чужбине.
- Ты посиди, сынок, - вдруг заторопилась она. - А я сейчас приготовлю тебе покушать. Ведь голоден, наверно?
- Не стоит трудиться, тетушка! Я есть не хочу.
Но Селимназ уже прошла на кухню и не слушала Байрама.
В этом доме, куда он нашел доступ несколько месяцев назад, он чувствовал себя так, как будто находился - в родной семье.
Подойдя к рабочему столу Мешади, Байрам опустился в кресло и стал разглядывать комнату. За недели, что он просидел в тюрьме, ничего не изменилось.
По левую сторону двери, ведущей в прихожую, стоял мягкий диван. На нем лежала подушка в белой наволочке, а рядом - раскрытая книга. Эта была первая часть романа Горького "Мать", вырванная Мешади из сборников "Знание" и переплетенная им отдельной книжкой. На переплете рукой Мешади крупными печатными буквами было написано название романа и имя автора. Книга была потрепана, невидимому, она прошла через руки многих друзей Мешади.
Байрам с трудом прочел имя автора и название книги: "М. Горький. Мать". Где он слышал это имя? Ах, да! От Василия Орлова! Тяжелые дни, проведенные в тюрьме, ожили вдруг в памяти Байрама. Тюремная жизнь представилась ему мрачным кошмаром. Неужели все это было на самом деле? И ведь если бы его дорогие друзья не освободили их, было бы худо. Орлова, такого смелого, честного - вздернули бы на виселице, а его, Байрама, отправили бы в далекую Сибирь. Да, все это могло случиться. И сейчас, если Байрам подойдет к большому зеркалу, стоящему в простенке между двух окон, и обнажит свою грудь, он увидит полоски кровоподтеков. Да и зачем ему обнажать грудь? Достаточно взглянуть на кисти рук, израненные железными запястьями кандалов, чтобы увериться в том, что мрачные тюремные дни не приснились ему. Все это происходило в действительности, совсем недавно...
Байрам горько усмехнулся и пожалел, что Азизбекова нет дома. Так хотелось поскорее узнать об участи Орлова. "Интересно, как Вася? Куда он скрылся? Удалось ли ему бежать? Не попался ли он в руки жандармов? Избавь бог от такого несчастья! Стоит ему попасть в тюрьму снова - и в ту же ночь..." - Байрам не мог додумать эту мысль до конца. Он не мог представить себе Орлова снова заточенным в тесную полутемную камеру и ожидающим исполнения приговора.
У дверей раздались шаги. Байрам очнулся от мрачных раздумий, оглянулся на дверь, но никто не входил. Он снова окинул взглядом комнату. Стоящие в углу большие часы показывали без двадцати пять.
"Интересно, где же Мешади?" - опять подумал Байрам.
Глава тридцать пятая
А Мешади Азизбеков находился в это время в редакции газеты "Гудок". Здесь же собрались и его ближайшие друзья. Они так увлеклись беседой, что не замечали, как бежит время. Их всех радовал удачный исход налета на тюрьму.
Обычно спокойный и уравновешенный, Степан Шаумян особенно радовался тому, что за неделю прошедшую со времени налета, никто из освобожденных товарищей не попался в руки полиции.
Шаумян ходил из угла в угол и возбужденно говорил:
- Это является новым доказательством того, что мы