Читаем Тридцать шесть часов из жизни разведчика полностью

- Я хотел бы поговорить с вами наедине, капитан, - сказал Клетц.

Капитан выглядел раздраженным, он сдерживался, поглядывая на Либеля, стоявшего в дверях.

- Ну хорошо, - сказал он. - Фрау Берта, прошу извинения, выйдите на минуту, это, видимо, недоразумение.

- Меня зовут Эрна, - фыркнула блондинка. - Ты, милый, забыл все от страха! - Она схватила со стола свою сумочку и, шурша платьем, вылетела в коридор, толкнув Либеля.

Обер-лейтенант вошел в кабинет, плотно закрыв за собой дверь.

- Капитан Шварцбрук, если не ошибаюсь, - сказал Клетц. - Я очень рад, что мы вас нашли!

Капитан подскочил к дивану и, схватив портфель, другой рукой выхватил пистолет.

- Не двигаться! Кто вы такие?

- Успокойтесь, капитан, я оберштурмбаннфюрер Клетц, особый уполномоченный при отделе "Заграница", а это обер-лейтенант Либель.

Капитан поднял пистолет.

- Документы на стол!

- А вы молодец, Шварцбрук, - улыбаясь, сказал Клетц, - я не понимаю только, как вас, такого осторожного человека, занесло в это заведение. Но, впрочем, я не обвиняю вас, оставим это между нами.

"Циклон"!.. Либель, предъявите капитану удостоверение.

- Не надо, - сказал капитан. - Достаточно пароля. Но послушайте, как вы меня нашли?

В разговор вступил Либель.

- Это только благодаря проницательности господина оберштурмбаннфюрера, - сказал он. - Видите ли, я должен был вас встретить на станции Зоссен...

- Но там такое получилось, - уже дружелюбнее заговорил капитан, хуже, чем на фронте. Мне подвернулась попутная машина, и я уехал. Однако ведь вылет назначен на послезавтра, зачем вы меня искали? - Капитан снова насторожился.

- Вы должны вылететь немедленно, Шварцбрук, есть приказ генерала Кребса.

- Но ведь у меня нет еще снаряжения...

- Все уже готово, - вставил Либель, - вы получите снаряжение у меня. А необходимые документы, надеюсь, уже у вас?

- Да, документы у меня. Кроме того, я привез пакет на имя подполковника Мельтцера. Но его я имею право вручить только лично...

- Хорошо, - сказал Клетц, сияя от удовольствия. - Подполковник Мельтцер, очевидно, прибудет прямо на аэродром. Сейчас два часа. В четыре мы встретимся на аэродроме. Обер-лейтенант, вам хватит времени, чтобы заехать за снаряжением? Поезжайте, я созвонюсь с Мельтцером.

- В таком случае до скорой встречи, господин оберштурмбаннфюрер.

Клетц проводил капитана и Либеля до машины. А сам поспешил к телефону.

- Я нашел Шварцбрука, дорогой Мельтцер! Ну, для меня это оказалось не очень трудной задачей. Да, я думаю, вы не станете возражать, я отправил его вместе с Либелем прямо на аэродром. На этот раз вы можете спокойно докладывать господину генералу.

НАД ФРОНТОМ НОЧЬ

Темная сентябрьская ночь стояла над фронтом. Но война не знает различия между днем и ночью. Под светомаскировкой по обе стороны линии фронта военная жизнь шла своим чередом.

Со скрытыми огнями в кромешной темноте мчались к фронту, тревожно постукивая на стыках рельсов, эшелоны. Где-то при свете коптилок в блиндажах склонялись над картами командиры советских дивизий, отмечая путь пройденный и тот, который еще предстоит пройти в нелегких боях. Где-то, закрывшись с головой маскировочной плащ-палаткой, ползли в ночной поиск солдаты-разведчики.

Ночной эфир над фронтом был наполнен радиосигналами. Они летели, то замирая, то сплетаясь в сплошной клубок точек и тире, голосов, цифр...

Освещенный зеленым огоньком своей рации, быстро работал ключом берлинский газетчик Фред. И, выбирая его сигналы из путаницы голосов, их принимал чуткий приемник под Москвой, на радиостанции Центра советской разведки. Под карандашом радиста еле слышные сигналы превращались в строчки:

"Корреспондент 75 сообщает координаты группы "Циклон-Юг", начало операции ускорено. Начнется завтра. Повторяю: начало завтра..."

В предгорьях Карпат, за двести километров от линии фронта, в советском тылу, на заброшенном хуторе, вздрагивая от ночного холода и страха, включил свою портативную рацию и Микола Скляной.

Снова, как и все эти дни, Центр абвера ответил немедленно, и лейтенант Крюгер, сидевший рядом с радистом, продиктовал:

- "Комадира группы принять готовы. Все в порядке". - И, подождав, пока Скляной закончит передачу, добавил по-русски: - Ну что ж, раньше так раньше. Меньше эшелонов пройдет к фронту. Так, Иван?

...А по темному загородному шоссе из Берлина на секретный военный аэродром мчалось несколько машин со светомаскировочными синими подфарниками. Люди в первой машине - сером фургоне с военным крестом на борту - неторопливо переговаривались.

- ...И тут, Мишель, представляешь себе, Клетц говорит: "Я еду с вами"!

- Да, момент не из приятных. Но почему ты выбрал "Медведя"?

- Ты знаешь, я не выбирал. Ведь у меня был список машин, и среди них значился номер грузовика из "Медведя". Клетц захотел туда съездить. Ну, а потом я подумал, что будет лучше, если он сам тебя найдет.

- А как ты сумел позвонить мне?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии