Наконец-то этот день закончился. На часах десять вечера, и мне не верится, что я добралась до дома. От напряженного нервного дня раскалывается голова. Лешины родители, родственники и почти все друзья сразу же разъехались по домам. В мое кафе приехала только родня Ксении. Ее бедная мама обзванивала всех, кого только можно и нельзя. Список был небольшой, поскольку большинство ее знакомых были здесь. После того, как все немного выпили и расслабились, обстановка немного разрядилась. Но начались сплетни и тихие перешептывания. Что только они не несли. Основным предположением было то, что Ксения за пять минут до регистрации узнала, что у Алексея есть любовница, кто-то говорил, что она даже беременная, новость разрасталась сама собой, с каждым часом приобретая все новые и новые ужасные и уродливые очертания. Хотелось зажать уши руками и крикнуть им: «Остановитесь! Что вы несете? Ваша Ксения сама укатила с неизвестным мужиком! Зачем вы так очерняете Лешу?!»
Я закрылась в кабинете и сидела там до тех пор, пока все не разошлись. В конце вечера одна из официанток спросила меня, что делать со свадебным тортом. И мне захотелось нервно рассмеяться. Я вспомнила, как подруга придирчиво долго выбирала этот злосчастный торт. Я сказала, что они могут делать с ним все, что захотят. Вот тут действительно начался праздник. Праздник моего персонала. Они закатили настоящий банкет. Еды осталось много – не пропадать же ей. Хоть кому-то было весело в этот день.
Роберт звонил мне два раза. В первый его звонок в трубке была полная тишина. Он сказал, что они вдвоем сидят в его кабинете. И у Леши началась первая стадия. Он назвал ее «отрицание происшедшего». Леша искал причину побега Ксюши в себе, анализировал, что сделал неправильно. Порывался ее искать. Второй раз Роберт позвонил мне полчаса назад. И в трубке уже слышалась громкая музыка, голоса толпы, свисты, крики мужчин. Роберт назвал, это очередной стадией – «полный улет» или «пуститься во все тяжкие».
Я иду на кухню, наливаю себе стакан воды, выпиваю таблетку от головной боли. Массирую виски, чтобы боль хоть немного отпустила. Слышу звук телефона, раздающийся из прихожей. Надеюсь, что у Ксении все-таки появилась совесть, и она решила позвонить хотя бы мне. Но нет, это опять Роберт.
– Как ты, малышка? Ты уже дома? – спрашивает Роберт, как только я беру трубку. Я не слышу больше шума, на заднем плане тишина.
– Да, я дома. Как там Леша? Он сильно пьян? – интересуюсь у него.
– Достаточно, Елизавета. Но ему сейчас это необходимо.
– Да, я понимаю. А где он сейчас? Что делает?
– Ох, Елизавета Андреевна, лучше вам этого не знать, – как-то странно насмешливо говорит Роберт. Ничего не понимаю.
– Где он? Что значит «лучше мне не знать»?! С ним что-то случилось?!
– Елизавета, ты опять повышаешь на меня голос! – Роберт говорит это таким тонном, что мне становится не по себе. Нет, он не кричит, не злится. Но его голос настолько холодный, бесцветный, что от него проходят по телу мурашки.
– Прости. Я просто переживаю за него. Где он? Ответь, пожалуйста? – уже спокойно прошу я.
– Малышка, с ним все хорошо. Точнее, я надеюсь, ему сейчас очень хорошо. И как только он полностью насладиться моим, так сказать, «свадебным подарком», я отвезу его домой, – уже спокойно и опять насмешливо отвечает Роберт.
– Роберт, это то, что я думаю? – возмущенно произношу.
– Да, малышка, это то, что ты думаешь.
Я не знаю, что сказать. Я даже не могу обвинить и упрекнуть Лешу. Ведь его невеста тоже сбежала со свадьбы не одна.
– А Дан? – спрашиваю я. – Он не звонил тебе?
– Нет, малышка, его телефон по-прежнему отключен. И, зная его, он не включит его до завтрашнего утра.
– Ясно, – вздыхаю я, устало опускаясь в кресло.
– Ложись спать, отдохни. Не думай ни о чем. Просто отдохни.
– Я постараюсь.
– Постарайся хорошо, – его голос становится таким мягким, нежным. Он разливается теплой волной по моему телу. Только от его голоса и нежного тона мне становиться немного легче. – Ты уже сняла свое прекрасное платье?
– Нет, – улыбаясь, отвечаю я.
– Вот, черт! Я хочу его снять сам! – его голос начинает вибрировать.
– Спокойной ночи, Роберт, – хитро говорю я, сбрасываю звонок.
Этот разговор немного поднимает мое никудышное настроение. Головная боль постепенно отпускает. Выхожу из кухни, бреду в душ. Не успеваю дойти до ванны, как мой телефон опять начинает звонить. Смотрю на экран – это Ксения! Быстро провожу по сенсору, подношу трубку к уху, молчу. На другом конце тоже тишина. Я слышу ее дыхание. Слышу щелчок зажигалки, даже слышу, как она затягивается, выпуская дым.
– Так и будешь молчать? – не выдерживаю я. Слышу глубокий вдох подруги.
– Прости меня, пожалуйста, – тихо и как-то обреченно говорит она. – Я полная дура.
– Нет, ты не дура! Ты идиотка! – перед глазами возникает Леша, боль в его глазах. – Тебе не кажется, что прощения ты должна просить не у меня?
– Согласна, – слышу ее обреченный голос. – Как он? – очень тихо, хрипло спрашивает она.
– О, я смотрю, тебя начали волновать Лешины чувства! – я опять злюсь на нее.