Тем вечером Холли готовила, поставив в музыкальный центр диск с альбомом любимой группы. Прибавив громкость, она налила стакан красного вина, закурила и принялась нарезать сочные помидоры для соуса «Помодоро». Когда соус в кастрюле начал пузыриться, Холли открыла свой небольшой холодильник, где всегда царил порядок, и вынула оттуда замороженную пасту. Возможно, какому-нибудь пуристу идея замораживать свежую пасту показалась бы дикой, но это было хорошей заменой макарон. Одной из самых дорогих вещей на кухне Холли была паста-машина, с помощью которой она и готовила пасту. В самом процессе замешивания теста было что-то бесконечно успокаивающее. Тесто медленно и плавно выходило листом из отсвечивающей металлом машины. Сам вид этой машины давал Холли ощущение основательности, словно вся армия итальянских мам, не говоря уже о своей ирландской, стояла за спиной, помогая и успокаивая ее.
Полседьмого позвонили в дверь. Холли знала, что это либо Джоан, либо Кенни. Она прикусила губу и пошла открывать.
— Боже мой, что за день! — простонала Джоан, врываясь в комнату. Она была очень худой, но каким-то удивительным образом умудрялась занимать в комнате много места. Эта неделя у нее была «фиолетовой». Она выглядела как человек, изучающий самое последнее направление моды: иссиня-черные волосы в стиле Мортисии из «Семейки Адамс», пуссета, [5]фиолетовый армейский френч, а под ним собственноручно расписанная футболка со старательно выведенным иероглифом. Кенни, в силу своих склонностей часто фантазировавший о Ксавьере, иногда вспоминал о том симпатичном японском студенте, который жил дальше по улице. Этот студент настойчиво просил Джоан не носить футболку с иероглифом, поскольку он обозначал что-то неприличное. Джоан воспринимала этого японца довольно спокойно, поскольку знала, что он не гей и не станет засматриваться на Кенни, но на его замечания не реагировала. Ей просто не было дела до того, что написано на футболке. Джоан сунула палец в томатный сок, пробуя его. Затем вывела громкость на максимум и плюхнулась на диванчик Холли. На все это ей не потребовалось и пары секунд.
— Обед я не готовила. Думала, что вы вечером куда-то идете, — сказала Холли.
— А мы могли бы, — игриво заметила Джоан, внимательно рассматривая Холли. Она чувствовала, что с ней творится что-то неладное, и была настроена узнать все.
— Так что же случилось? — уже напрямую спросила она. — Похоже, у тебя был не лучший день.
— Вовсе нет, почему ты об этом подумала?
— Уголки губ опушены, и ты вот-вот расплачешься, — объяснила Джоан. — Ты или подавлена, или успела состариться за те сутки, что мы не виделись. Так что же случилось во время встречи одноклассников? Накануне ты смотрелась на миллион долларов, и те стервы, что игнорировали тебя в школе, тебе были нипочем.
— Есть хочешь? — спросила Холли в надежде, что это поможет ей избежать необходимости отвечать на вопросы. Джоан всегда хотела есть. Кенни даже шутил, что в ней живет солитер, который ест за нее.
— Хочу. Так что же случилось?
Холли отошла от высокого стола, отделявшего крошечную кухоньку от гостиной, и, стоя спиной к Джоан, закурила. Джоан давно уговаривала ее бросить курить, но Холли была убеждена в том, что иначе она располнеет и вновь превратится в толстушку.
— Холли, что случилось? — мягко переспросила Джоан.
Почувствовав теплоту в голосе приятельницы, Холли не удержалась и на одном дыхании выпалила всю историю — и о том, как здорово началась встреча, и о том, как глупо она себя чувствовала, рассказывая о придуманном бойфренде. Ну и напоследок пошла история о случайно подслушанном разговоре в кафе.
— Вот глупая стерва! — бушевала Джоан, высказывая еще много чего в адрес Пии. — Почему же ты не вернулась и не показала ей? Банни знает об этом?
Джоан и Банни были людьми одного сорта: ни ту ни другую невозможно было запугать: и та и другая отчаянно защищали Холли.
— Нет, — печально выдавила Холли. — Я не смогла сказать ей. Я неудачница, Джоан. Ведь Пия права.
Как и многим чувствительным людям, Холли было достаточно одного слова, чтобы ее настроение переменилось.
— Ты не неудачница, — яростно возразила Джоан.
— Там, на встрече, я рассказывала о своем несуществующем бойфренде. Я даже не могу нормально обманывать!
— Но Кенни симпатичный, — заметила Джоан.
— Я рассказывала не про Кенни, а про Ксавьера.
Джоан усмехнулась:
— А, мистер Воздушные Губки. Холли, моя дорогая, ты просто обязана врать на встречах одноклассников.
Видя, что моральный дух подруги падает, Джоан решительно продолжила:
— О чем еще говорить с соперницами? Послушать других, так у каждого не жизнь, а малина. А ты слышала когда-нибудь, чтобы во время встреч одноклассников кто-то сказал: «Меня отчислили из колледжа, я разорился и чудом не сел в тюрьму, а теперь мне присудили общественные работы по восемь часов в день». Или: «Моя квартира больше похожа на нору какого-то животного, у меня лет десять не было секса, и от моей работы мне только убытки».
Холли рассмеялась: