От изуродованного жестокими пытками бандита Вовика, ухитрившегося ни разу не столкнуться по-серьезному с законом — Вовик был из новой волны, дитя Смутного Времени, когда многое дозволялось, от обожженного паяльной лампой тела потянулась такая цепочка, что те, кого это так или иначе касалось, попытались похоронить эту историю, спрятать концы в воду.
Только огласка уже состоялась.
Не разобравшись, кто и что за этим курьезным трупом в зоопарке стоит, желто-голубая пресса, попцовское и брагинское радио и телевидение на все лады обсасывали жуткую сенсацию, а когда им недвусмысленно велели заткнуться, было уже поздно: за бедолагу Вовика взялись оппозиционные средства массовой информации.
Их было немного, но средства эти были — «Советская Россия», «День», «Правда», «Юридическая газета» славного Олега Финько, «Русский собор», «Литературная Россия», «Молния», «Борьба», «Русский пульс» и питерская «Народная правда».
У ряда этих газет были собственные службы безопасности и разведки, добывающие необходимую информацию.
И довольно скоро стало известно, что несчастный Вовик попал под жернова случайно, хотя преступный бизнес, которым занимался баковский предводитель перестроечных бандитов, сыграл роковую роль.
Вовик с парнями наехал на скромную торговую точку в городе Одинцово, слупил с хозяина «комка» монету и в тот же день был круто взят профессионалами неизвестной конторы, в почерке которой милиция не просматривалась, это точно…
Каким-то образом стало известно, что Вовик сунулся в запретное место, задел, сам о том не ведая, некие серьезные интересы, далеко выходящие за пределы торговли импортным товаром и лежалым маргарином с кофе, срок хранения которых давным-давно истек по заграничным нормам.
«Комок», кстати, на который наехал Вовик, немедленно закрылся, а хозяин исчез в неизвестном направлении, хотя некая личная его записка, будто он отправился в Турцию за грузом гнилых кожаных курток, фигурировала в ставшем уже многотомным деле об изувеченном трупе в тигриной клетке.
«Казарменный коммунизм» Нечаева и грубый коммунизм Иосифа Сталина.
Эту фразу я записал в роман случайно, когда рано утром 23 августа 1993 года пытался развить и продолжить историю рокового Вовика.
Утро было тихим и солнечным. Сестра Людмила и зять Кустов, с которым я крепко вчера поспорил на политические темы, еще спали. Дрыхли и приехавшие вчера Миша, мой племяш, с женою Людмилой и сыном Антоном. Только я уже бодрствовал, пытался резко продвинуться с романом, но дело шло туго, лихости не возникало, я тихо злился, выходил в сад, любовался поднимающимся солнцем, возвращался в кухню и читал книгу о декабристе Якушкине, заглядывал в «Таис Афинскую» Ивана Ефремова, но понимая, что я писатель, а не читатель, снова припадал к бумаге и двигал-двигал злосчастную главу, а глава брыкалась, норовила сбросить меня из сюжетного седла, только упрямства мне занимать не приходится, хотя я понимал, что не пишется и по причине цыганского табора, который возник от сосредоточения в одной по сути комнате пятерых взрослых и пацана, к которому особой симпатии я не испытывал, увы…
Вообще, затея спокойно поработать на природе оказалась на поверку абсурдной, и я диву даюсь, как в этой колготе ухитряюсь сочинять хоть бы вот эти немудреные строки.
Но кто же его знал, что в небольшой домик набьется целая толпа людей, которым до фени мои писательские заботы?
Родная сестра даже «Вторжение» еще не дочитала, так она говорит, хотя подозреваю, что Людмила и не открывала роман, который был передан ей несколько месяцев тому назад…
Словом, и здесь я не нужен с моим сочинительством, близкие мои рассматривают его как никчемное дуремарство.
Какое уж тут к хренам творческое вдохновение?!
А потом в почтовых ящиках Москвы и Ленинграда появились листовки, подписанные словом «ВЗОР». Уже позднее, двумя или тремя днями спустя, патриотические газеты поместили заявление, в котором была раскрыта аббревиатура.
Речь шла о Высшей Защите оскорбленной России, организации из принципиальных соображений нигде не зарегистрированной и потому как бы подпольной.
ВЗОР сообщил, что Вовика приняли за его агента, безжалостно пытали, надеясь узнать что-либо о Высшей Защите, но поскольку мафиози не был ни сном, ни духом связан с подпольщиками, то и рассказать ничего не мог, потому его и кончили напрочь. А с тигром — непонятно… Может быть, некий намек, а может быть, абсурдная хохма.
Главное было в том, что попал Вовик в особый комитет ликвидации подрывных элементов, секретную охранку, никакими правовыми актами не предусмотренную, антиконституционную, стало быть…
Приводились примеры тайных убийств, осуществленных комитетом, объяснялась смерть лидера уральского «Отечества», покушение на мэра Владивостока и коменданта Кавказской зоны ЧП, говорилось и про сбор досье на лидеров оппозиции и прогрессивных журналистов, комитет создал и глобальную систему прослушивания телефонных разговоров, собственную службу наружного наблюдения.