Чтобы возвращаться из леса с грибами, а не просто ходить в лес, нужно читать «много, но не многое». Так говорили древние: «не многое, но много». Именно так один из друзей моей юности и учил меня читать. Сам он прочитывал раза по три в год все те же «Мертвые души» и «Братьев Карамазовых». Эффект более действенный, нежели если бы он прочел всю «Британскую энциклопедию». Там ум растекся бы по всей Вселенной, а здесь заострился и закалился, не обременяясь фактами, но вырастая по сути. Много, но не многое. Это вполне относится и к Евангелию с Псалтирью.
То, что богословие в литературе подобно начинке пирога, начинке, без которой пирог не пирог, а лишь буханка хлеба, не должно нас смущать. Это не пропаганда и не заранее придуманная клерикалами каверза. Это просто жизнь души внутри евангельских интуиций. Это чудо творчества, наконец. Творчества, которое от благодати Святого Духа. Писатели не состояли на службе у Церкви. Они могли спорить и даже воевать с нею. Но в лучших творениях своих выходили на иные пласты бытия, где Божие вступало в свои права, а человеческое подчинялось.
Прочтите непредвзято сказки К. Чуковского. Про то, как Айболит летит на орле (!) — символе евангелиста Иоанна — к бегемотикам в Африку. Про то, как крокодил Солнце проглотил. Про Федору, которой воспротивились бездушные вещи. Всюду вы почувствуете намек на духовную проблематику. Неважно, зашифрованный это сознательный намек или плод творческого бессознательного. Так или иначе, там повсюду евангельская парадигма. А раз так, то смело цитируйте Чуковского там, где люди хотят насильничать над миром, и тушить солнце, и маленьким тараканом запугивать больших животных.
Или Оскар Уайльд. Сам по жизни далекий от христианской нравственности, он, тем не менее, чуток к совести и прикосновениям Бога к совести. Вот он пишет «Дориана Грея». Пишет о том, как гниет душа, проданная за красоту тела и телесные же наслаждения. Ведь это учение апостола Павла. Тот пишет о внешнем и внутреннем человеке, об их антагонистичных отношениях, о борьбе. Но стоит нам пойти к людям со словами о борьбе внешнего тленного человека и внутреннего нетленного, как нас зашикают и заставят замолчать. Нас обзовут ретроградами и ненавистниками земной любви. На нас вооружатся всем арсеналом заржавелых пик и алебард, доставшихся в наследство от безбожного гуманизма. Но мы не будем так поступать. Мы призовем на помощь певца эстетики, несчастного красавца Оскара. Уж с ним-то спорить вы не будете. Не его ли саркофаг обцелован на Пер-Лашез миллионами уст поклонниц? Не он ли жертва ханжества и гомофобии? Однако вот он говорит о том же, о чем и апостол Павел, только облекая смысл в одежды художественного текста, а не проповеди. Ну, вы согласны с ним? А раз ним, то и с Павлом. А раз с Павлом, то и с Иисусом, распятым за наши грехи. Так литература превращается в доброго Троянского коня, завозя спецназ евангельских идей на территорию озлобленного и враждебного Небу города. И что тут добавить, кроме банального: «Учиться надо. Читать и думать».
Научись молиться сам — и научи камень молиться (14 сентября 2016г.) об открытии кафедры “Храмовое зодчество” в МАРХИ
В перестроечные годы нашумел фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Конечные кадры этого фильма вошли в анналы. Старушка спрашивает: «Где здесь храм? Есть ли храм в конце улицы?» Ей отвечают, что нет. Она говорит: «А зачем дорога, которая не ведет к храму?» Дороги, ведущие к храму, — тема нашего сегодняшнего разговора.
Следует сказать, что храмовое творчество — это некий вид богословствования. То есть, в принципе, архитектор заставляет петь камень, бетон, дерево, арматуру, лепку, глину, гипс и прочее. Точно так же, как заставляет медь и другие сплавы человек, льющий колокол. Как заставляет петь и молиться краски и дерево иконописец.
То есть, это превращение материи в молитву. Именно с этой точки зрения, храм есть религиозное творчество. Важно сказать, что в церкви Божией по всему миру нет такого глупого, тупого копирования. Каждый народ строит храмы по-своему. Мы приняли веру от Византии, но не стали кругом лепить византийскую архитектуру. Мы стали строить свои храмы. Многокупольные, совершенно другие, не такие, как у византийцев. У византийцев базилика и крестово-купольная, храм с апсидой и больше ничего, а у нас — многопритворные, многокупольные, самые разные! Такое творчество.
Картина «Дорога к храму». Картина члена Союза художников России Владимира Усталова.
Русский человек, принявший веру, творил — и в иконе, и в пении, и в молитве, и в храмоздательстве. Это некий такой ценз нашего внутреннего, внутрихристианского творчества. При этом заметьте: наше церковное сознание считает, что ересь — это только то, что можно произнести, «ляпнуть» с кафедры. Но на самом деле ересь можно пропеть, ересь можно нарисовать, ересь можно построить.