– Валяй! – Сам Александр прошел сразу к сейфу, достал коробку с патронами и стал набивать магазин своего пистолета. Это давно стало привычкой – иметь в пистолете обязательно полный магазин. Басаргин выстрелил трижды в боевиков, потом еще трижды в удаляющуюся «Газель», стремясь попасть по колесам, потому что стрелять в салон сквозь тонированное стекло было рискованно – с противоположной стороны на линии огня стоял Тобако, и была опасность попасть в него, даже рикошетом. Сам Андрей при этом стрелял прицельно в водителя сквозь прозрачное лобовое стекло и попал все три раза. Два раза в корпус – пули застряли в бронежилете скрытого ношения, третий раз в голову.
– Умара вы у метро «Парк культуры» абсолютно нагло и беспечно упустили, следовательно, звать вас можно только раззявами. И что бы вы вообще делали вместе со своей «Альфой», если бы не такой старательный и расторопный подслушиватель чужих разговоров, как Виктор Юрьевич Гагарин, вкупе с талантливейшим верховным переводчиком с чеченского Зурабом Хошиевым...
– Можно покороче? – недовольно сказал Басаргин.
– Можно, – без претензий согласился Доктор. – Если короче, то Умар несколько минут назад звонил по двум номерам. По первому хозяина не оказалось дома. Телефон городской. Отвечала молодая женщина. Возможно, девочка, ребенок. Номер я передал для контроля генералу. Второй номер сотовый, формата MTS. Там хозяин оказался с трубкой в кармане. Умар пожаловался, что под угрозой срыва находится вся операция, поскольку он за один день потерял пятнадцать человек: девятерых во время перестрелки у метро, троих во время перестрелки с милицией, в том числе и родного брата, двоих убрал Ахмат Текилов. И неизвестно еще, что творится на базах, где сидят сопровождающие со вдовами. И попросил предоставить ему через полтора часа машину к «объекту номер два», поскольку сам он остался ко всему прочему еще и без машины. Хозяин телефона обещал найти машину и прислать. Прошу обратить внимание! Умар не требовал. Умар просил. Чуть не виновато, как говорит Зураб, и уж точно – уважительно. Я эти нотки тоже уловил, но слов, естественно, не понял по своей недоразвитости в отношении знания языков народов России. Я передал Астахову данные на местонахождение Умара, гуляющего по улицам столицы пешим ходом, и координаты его собеседника. И посоветовал держать под контролем район детского дома, поскольку это пока единственный объект внимания террористов, нам знакомый. Мы не знаем, какой объект «номер один», какой «номер два» и есть ли еще «объект номер три»... Это знают только Умар и его собеседник.
– Что карта говорит? Где такой важный абонент обосновался? – поинтересовался Андрей.
Доктор осмотрел всех угрюмо и торжественно, словно говорил: «знай наших!».
– Полюбуйтесь сами... – он застучал своими толстенными пальцами по клавиатуре и вывел на весь экран карту Москвы. Показ карты сопровождался разговором по-чеченски. Доктор стал медленно увеличивать карту. И по мере увеличения все яснее проступали знакомые контуры.
– Кремль... – сказал Басаргин равнодушно.
– Тебя это не заставляет хотя бы для приличия возмутиться? Или почувствовать себя на пару секунд не вычислительной техникой, а человеком, и удивиться – собственному невозмутимому характеру назло? Или хотя бы руками всплеснуть, как это сделала Александра...
– Я час назад высказал генералу Астахову предположение, которое ты только что подтвердил. Следовательно, удивить меня здесь, увы, нечем.
– Опять я чувствую себя дураком... – вздохнул Тобако. – Почему кто-то умеет строить предположения и гипотезы, которые сбываются, а мне этого бог не дал?