Читаем Собрание сочинений в 9 тт. Том 1 полностью

Но мисс Дженни была непреклонна. Она поднялась и топкой морщинистой рукою смахнула невидимые крошки со своего черного шелкового платья.

— Если я задержусь хоть на минуту, я опоздаю к тому времени, когда Баярд пьет пунш, — со своей обычной прямотою пояснила она. — Пойдемте, Нарцисса, я отвезу вас домой.

— Спасибо, мисс Дженни, у меня автомобиль, — низким контральто ответила молодая девушка, к которой она обращалась, и тоже встала, и вслед за ней все остальные гостьи, заглушая шумом сборов и шелестом юбок капризные протесты хозяйки, пестрой визгливой толпою медленно вышли в прихожую и остановились перед зеркалами. Мисс Дженни неуклонно продвигалась к дверям.

— Пошли, пошли, — твердила она. — Гарри вовсе не захочет слушать это кудахтанье, когда придет с работы.

— В таком случае он может сидеть в гараже в своем автомобиле, — отрезала хозяйка, — Пожалуйста, не уезжаете, мисс Дженни. Не знаю, когда мы теперь с вами увидимся.

Но мисс Дженни с холодной любезностью сказала только: «До свиданья». Стройная старая женщина с изящным вариантом сарторосовского носа, с прямой гренадерской спиной, уступавшей в стройности одной-единственной спине в городе, а именно спине ее племянника Баярда, она стояла на ступеньках, где к ней присоединилась Нарцисса Бенбоу, принесшая с собой, словно тонкий аромат, дыхание невозмутимого и безмятежного покоя, в котором она постоянно пребывала.

— А ведь Белл это серьезно говорит, — заметила мисс Дженни.

— Что именно?

— Насчет Гарри». Послушайте, куда девался мой проклятый черномазый?

Когда мисс Дженни с Нарциссой спускались по ступенькам, от автомобилей, расставленных вдоль тротуара, до них донесся глухой гул заводимых моторов, и по коротенькой, обсаженной цветами дорожке они вышли на улицу.

— Ты не видал, куда пошел мой кучер? — спросила мисс Дженни у негра, сидевшего за рулем ближайшей машины.

— Он к заднему крыльцу пошел, мэм. — Негр открыл дверцу и спустил на землю ноги, облаченные в армейские штаны цвета хаки и клеенчатые краги. — Я схожу его позову.

— Спасибо. Слава Богу, это кончилось, — добавила она. — Как жаль, что у людей не хватает ума или, вернее, смелости разослать приглашения, а самим запереть дом и уйти. Ведь все удовольствие от вечеринок состоит только в том, чтобы наряжаться и ехать в гости.

Дамы визгливыми стайками шли по дорожке и садились в автомобили или удалялись пешком, громко и не слишком мелодично прощаясь друг с другом. Солнце спустилось за дом Белл, и когда женщины выходили из тени в низкую горизонтальную полосу солнечного света, их платья начинали переливаться, словно перья длиннохвостых попугаев.

Нарцисса была в сером, глаза у нее были сиреневые, а лицо светилось безмятежным спокойствием лилия.

— Но это не относится к детским праздникам, — возразила она.

— Я говорю о вечеринках, а не о приятном времяпрепровождении, — сказала мисс Дженни. — Кстати о детях — что слышно о Хересе?

— Как, разве я вам не говорила? — встрепенулась Нарцисса. — Я вчера получила от него телеграмму. В среду он приплыл в Нью-Йорк. Телеграмма такая бестолковая, я в ней ничего не поняла, кроме того, что он собирается неделю пробыть в Нью-Йорке. В ней было больше пятидесяти слон.

— Хорее, наверное, разбогател, как все члены Христианской ассоциации молодых людей[42]. Так, по крайней мере, солдаты говорят, — сказала мисс Дженни. — Ну, что ж если война научила человека, подобного Хоресу, делать деньги, значит, от нее в конце концов была большая польза.

— Мисс Дженни! Как вы можете говорить это, после того как Джон… после…

— Чушь! — заявила мисс Дженни. — Война просто дала Джону хороший повод для того, чтобы отправиться на тот свет. В противном случае он бы погиб каким-либо иным способом, доставив кучу хлопот всем окружающим.

— Мисс Дженни!

— Знаю, знаю, милочка. Я восемьдесят лет прожила с этими тупоголовыми Сарторисами и никогда не доставлю удовольствия ни одному из них, проливая слезы над его бесплотной тенью. О чем же все-таки говорится в телеграмме Хореса?

— О чем-то, что он везет с собой, — отвечала Нарцисса, и на ее безмятежном лице мелькнула какая-то нежная досада. — Хорее никогда не умел ясно выражать свои мысли на расстоянии. — Она снова задумалась, устремив взор в зеленый туннель улицы, обсаженной дубами и вязами, сквозь которые полосатой тигровой шкурой разливался солнечный свет. — Как вы думаете, может, он взял на воспитание какую-нибудь военную сиротку?

— Военную сиротку… — повторила мисс Дженни. — Уж скорее маму военной сиротки.

Из-за угла дома показался Саймон. Вытирая рукою рот и волоча ноги, он плелся по газону. Неизменной сигары не было видно.

— Ну, что вы, — быстро возразила Нарцисса, и впрямь серьезно озабоченная. — Неужели вы думаете, что он на это- способен? Нет, нет, Хорее не мог так поступить. Он никогда ничего не делает, не посоветовавшись со мной. Он бы мне написал, обязательно написал бы. Вы же знаете, что это совсем не похоже на Хореса. Сделать такую глупость!

Перейти на страницу:

Все книги серии У. Фолкнер. Собрание сочинений : в 9 т.

Похожие книги

Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Вячеслав Александрович Егоров , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Марина Колесова , Оксана Сергеевна Головина

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука
1984. Скотный двор
1984. Скотный двор

Роман «1984» об опасности тоталитаризма стал одной из самых известных антиутопий XX века, которая стоит в одном ряду с «Мы» Замятина, «О дивный новый мир» Хаксли и «451° по Фаренгейту» Брэдбери.Что будет, если в правящих кругах распространятся идеи фашизма и диктатуры? Каким станет общественный уклад, если власть потребует неуклонного подчинения? К какой катастрофе приведет подобный режим?Повесть-притча «Скотный двор» полна острого сарказма и политической сатиры. Обитатели фермы олицетворяют самые ужасные людские пороки, а сама ферма становится символом тоталитарного общества. Как будут существовать в таком обществе его обитатели – животные, которых поведут на бойню?

Джордж Оруэлл

Классический детектив / Классическая проза / Прочее / Социально-психологическая фантастика / Классическая литература