Читаем Слышишь, Кричит сова ! полностью

В ожидании он пригляделся к толпе. Трое в черных цилиндрах что-то поочередно выкрикивали, одновременно вскидывая над толпой фанерный плакат. Иван прислушался. "Да здравствует Лжедмитрий Шестой!" - уныло ревел первый, поднимая свой плакат с такой же надписью. "Долой Лжедмитрия Шестого!" визгливо откликался второй, вскидывая свой плакат. Третий поднимал свой и грозно вскрикивал: "Да здравствует Лжедмитрий Седьмой!" Второй тут же откликался: "Долой Лжедмитрия Седьмого!" и поворачивал свой плакат другой стороной. Иван про себя усмехнулся находчивости свергателя Лжедмитриев: достаточно повернуть плакат - и долой того Лжедмитрия, которого выкликает любой из противников. Толпа глухим ропотом откликалась на каждый выкрик.

Наконец дверь хозмага скрипнула и вышел тот. Иван невольно стал про себя называть его так, подсознательно сопротивляясь очевидному факту: тот-то был не кто иной, как Иван Жуков. Тот постоял немного на крыльце, лицо у него было явно растерянное - Иван это заметил сразу и, конечно, понял отчего: как не растеряться, если Феня тебе говорит, что ты только что был здесь, раскладушки покупал - сразу четыре штуки! - а ты никак не сообразишь, насмехается ли она или спятила. Иван даже посочувствовал, хотя и не без злорадства. Тот постоял немного, как бы в нерешительности, куда двинуться дальше, потом махнул рукой, оглянулся на дверь и спрыгнул через ступеньку. Иван двинулся следом. Некоторое время издалека еще доносилось "да здравствует...", "долой...", и тут они свернули на Александровскую, и Иван понял, что дома у него больше нет, потому что домой идет тот. Все было яснее ясного, и Иван повернул обратно. Теперь домом ему станет промерзший сарай маслобойки, где хочешь - не хочешь придется прожить, не высовывая носа, пока не будет готова лестница...

"Хорошо еще что ведро джема было",- хмыкнул Иван, и только тут сообразил, что в книжке о встрече его с самим собой ничего не говорится. "Отчего же это писатель,- так Иван стал незаметно для себя именовать своего неожиданного биографа,- об этом не написал?" Впрочем был пропущен не только этот эпизод, не говорится и о многом другом. Иван сейчас, разумеется, не помнил, о чем он успел рассказать "пш-ателю" в тот далекий вечер, скорее всего забыл тогда рассказать об этой невероятной встрече или инстинктивно побоялся. Однако, судя по тому, что он успел прочитать, в тот вечер он действительно и половины наверное не рассказал - так, перепрыгивал с пятого на десятое, нервы видно пошаливали, да и думал о другом - как бы поскорее намылиться куда-нибудь, лишь бы подальше...

Иван сравнивал прочитанное с тем, что помнил, перебирал в памяти пережитое в те пять недель - вроде все похоже, почти верно, и выстроено примерно так, как было на самом деле. Иван даже подивился этому рассказывал действительно с пятого на десятое, сбиваясь и перескакивая, а тут на тебе - все выстроилось так, что, когда читаешь, вроде все знакомо, а ловишь себя на вопросе: ну, а что дальше будет?

Иван подумал об этом мельком, не вдаваясь в секреты незнакомого ему ремесла, только чуть пожалел, что не обо всем рассказал "писателю" интересно было бы сейчас прочитать не только о встрече с самим собой, н.о скажем о том парне, что дал ему стрельнуть из лука,- из которого можно было стрелять не то что не целясь, а вовсе отвернувшись, и все равно попадешь точнехонько туда, куда хочешь... Или о музее тамошнем, куда Сверливый как-то сводил Ивана. Там он всякой всячины насмотрелся: зубную щетку Чингис-хана видел, очки Гомера, луч света в темном царстве, портянку Наполеона, подтяжки Цезаря и еще много всяких экспонатов, под каждым из которых было крупно написано: "Личный дар". Иван усмехнулся, вспомнив выставленный в одной из витрин портрет толстого веселого дядьки. Этот экспонат, судя по табличке, назывался "Пускай они не будут розами..." "Ну да ладно,-подумал Иван,- не рассказал так не рассказал", и, перелистав еще не прочитанные страницы, подсчитал- двенадцать. И, словно откликнувшись, кукушка высунулась из своего дупла и звонко отсчитала двенадцать ударов. Иван решил больше не отвлекаться и дочитать оставшиеся страницы одним духом.

"Как и во всякой азартной игре, в этой тоже были свои не сразу понятные тонкости. Иван, собственно, и не пытался в них вникнуть - и прежде он никакого интереса не испытывал ни к картам, ни к другим способам заработать деньги не работая. Поэтому, выслушав объяснение Гая Петровича тому, что происходит по вечерам в дальнем углу Соборного парка, он запомнил суть, не вдумываясь в детали. Суть же состояла в том, что помянутый угол парка был своего рода местным Монте-Карло.

Нет, рулетку здесь не крутили. Способ игры был совсем другой: игроки поочередно высоко подбрасывали монету, и если она падала на землю, партнер выкладывал ставку.

Если же подброшенная монета исчезала, то платил бросавший. Примерно на высоте трех метров проходила незримая граница, переход которой сулил проигрыш - за ней монета пропадала, словно растворившись в воздухе.

Перейти на страницу:

Похожие книги