— Вот это локатор! — профессионально оценил четвёртый штурман. — На судно бы такой.
— Смотрите, смотрите! — Лёшка даже привстал.
Крутолобая гринда плясала твист. Четырёхметровая красавица, стоя, опираясь только на хвостовой стебель, из конца в конец пересекла бассейн, бурно вспенивая плавником воду.
Зрители аплодировали, свистели, требовали новых зрелищ.
— Фантастическое чудо дрессировки! — полился из динамиков баритон мистера Кропса. — Выступает звезда Мэринленда Лилли.
Над водой повисло на цепях большое кольцо, обмотанное паклей. Блондинка поднесла горящий факел, и кольцо вспыхнуло.
Афалина с человеческим именем Лилли вылетела из воды и пронзила огненное кольцо. Ещё заход… Челюсти плотно сомкнуты, застывший взгляд.
Дельфин проскакивает кольцо почти мгновенно, пламя не успевает обжечь мокрую кожу, но дельфин в огне — зрелище, жестокое своей противоестественностью.
Лёшке опять померещилось, что Лилли — та самая афалина, его морская знакомая.
Коронный номер Мэринленда произвёл и на остальных тягостное впечатление.
— Я б тех дрессировщиков!.. — сурово процедил Зозуля, — Для дельфинов это ж максумальная ненатуральность.
Обратно ехали молча. Дорога была забита машинами. На перекрёстках образовывались пробки. Многорядное бензиновое стадо подолгу топталось на месте, судорожно дёргалось на несколько метров вперёд и снова останавливалось.
На судно возвратились в полную темень.
На проходной, как и при выходе, вагановцев не проверяли, в сумки не заглядывали. Во всём мире знают: советские моряки не занимаются ни спекуляцией, ни контрабандой. Великое дело — честное имя!
Полицейский дружески помахал рукой и отстопорил турникет: плииз, пожалуйста!
Заполнив доверху все пять трюмов австралийской шерстью, «Ваганов» отдал швартовы, обогнул с юга материк и взял курс на Африку.
Глава четвёртая
ИНДИЙСКАЯ ГРОБНИЦА
Когда Николаев вошёл в штурманскую с метеосводкой, там находились старпом и второй помощник.
Выражение лица у старпома всегда было недовольным, даже если он выигрывал в нарды у судового чемпиона Гены Кудрова.
— Что там? — неприветливо спросил старпом.
Он советовался с помощником, в какой последовательности лучше красить главную палубу. За месяц погрузочных работ в Австралии опять вытерли и ободрали лючины, крыши трюмов и палуб до голого металла.
— Штормовое предупреждение.
— Ну вот! — вконец расстроился старпом. — Привели судно в порядок!
— Индийский океан не зря снискал недоброе имя «Индийской гробницы», — философски заметил Пал Палыч. — Кстати, вы не читали американскую статистику? За последние десять лет в Мировом океане происходило ежесуточно двадцать одно кораблекрушение. Каждые сутки! Двадцать одно!
Вся эта статистика и философия о гробницах были совсем некстати. «Ваганов» шёл Индийским океаном, и поступило штормовое предупреждение.
— Не каркай, Пал Палыч! — оборвал старпом. — Капитану докладывали, Василий Яковлевич?
— Нет ещё, сейчас пойду.
— Я сам.
Старпом вышел, и Пал Палыч повёл разговор с Николаевым.
— Двадцать одно в сутки! В наш век! Нет, что ни говори, Василий Яковлевич, профессия морехода не самая безопасная.
— Извините, — сказал Николаев, — мне антенны по-штормовому натянуть надо.
— Пожалуйста, пожалуйста!
Через несколько минут приятный, сильный голос Пал Палыча сурово гремел по трансляции:
«Вниманию всего экипажа! Получено штормовое предупреждение. Всем подготовить индивидуальные спасательные плавсредства. Задраить иллюминаторы, наружные двери — деревянные и водонепроницаемые! Палубной команде проверить крепление чехлов, задраить тамбучины, люки, надёжно закрепить такелаж. Натянуть штормовые леера…»
Судовое радио ещё давало указания, а матросы уже взялись за работу.
Переложить из нижнего рундука в изголовье спасательный нагрудник, завинтить бронзовые барашки иллюминаторов, убрать со стола и полок книги, лампу, бритвенный прибор и прочую мелочь можно и потом. В первую очередь — на палубу, в машину, на мостик.
Каждый знает свои обязанности. Всё быстро, умело, на совесть. И — бегом. Только бегом! Как солдаты по тревоге.
Время от времени раздавался сдавленный мегафоном голос капитана:
— Боцман! Посмотрите клюзы у брашпиля.
Зозуля оборачивался к надстройке, знаком докладывал, что приказание понято, и бежал на бак, к брашпилю. Отверстия, через которые идут внутрь судна якорь-цепи, плотно забиваются ветошью и заливаются цементом.
— Левада! Товарищ Левада! Леер по правому борту натянут слабо!
Страховочные канаты протягиваются вдоль главной палубы на всякий случай. Выходить в шторм на открытую палубу разрешается при крайней необходимости и только по приказу вахтенного штурмана.
В машинном отделении царствовал «Дед». Он сам лично опробовал крепёж запасных частей, материалов, инструмента в токарке, облазил по решётчатым лестницам и площадкам главный двигатель, осмотрел, прослушал: не подведёт ли? Остаться в шторм без хода — гибельная опасность.