Оно слепило взор, но, глядя искоса, из-под руки, Сабриэль разглядела очертания фигуры, сколько-то похожей на человеческую, но выше ее ростом и тощей, словно изголодавшейся. Ног не было, только торс и голова, венчающая столп клубящейся вихревой силы.
– Осталось лишь заплатить кровью, и я свободен, – заявило существо, надвигаясь на девушку. От интонаций Моггета не осталось и следа, теперь в голосе хрустко потрескивала угроза.
Сабриэль ни на миг не усомнилась в том, кому придется платить своей кровью. Призвав на помощь остатки сил, она вызвала перед внутренним взором три знака Хартии и швырнула ими во врага, выкрикнув их имена:
– Анет! Калью! Феран!
Порожденные разумом и голосом знаки, срываясь с ее руки, превращались в серебряные лезвия, летели сквозь воздух быстрее брошенных кинжалов и проходили сквозь сияющую фигуру, по-видимому не причиняя ей ни малейшего вреда.
Существо расхохоталось заливистым, то нарастающим, то затихающим, словно скулеж побитой собаки, смехом и лениво скользнуло вперед. Это неспешное томное движение словно бы давало понять, что противник разделается с Сабриэль так же легко, как испепелил Бумажнокрыл.
Сабриэль обнажила меч и отступила, запретив себе впадать в панику, как при столкновении с мордикантом. Позабыв про боль в шее, она вертела головой туда и сюда, проверяя, что там позади, и одновременно не спуская глаз с противника. И лихорадочно обдумывала, что делать. Попробовать какой-нибудь из колокольцев?.. Но тогда придется бросить свечу. Можно ли рассчитывать на то, что слепящее сияние этого существа осветит ей путь?
Словно прочитав ее мысли, существо внезапно начало меркнуть, вбирая тьму всем своим вихрящимся телом, как губка впитывает чернила. Спустя несколько секунд Сабриэль уже с трудом различала его – жутковатый силуэт, сзади подсвеченный оранжевым заревом дотлевающего Бумажнокрыла.
Сабриэль отчаянно пыталась вспомнить все, что знала об элементалях и порождениях Свободной магии. Отец о них упоминал редко, а магистра Гринвуд затронула эту тему лишь поверхностно. Сабриэль знала сковывающие заклинания для двух меньших разновидностей, но это существо не было ни маргру, ни стилкен.
– Думай, Абхорсен, думай, – расхохоталось существо, снова переходя в наступление. – Жаль, что голова у тебя плохо работает.
– Если бы ты ее не спас, так и работать было бы нечему, – опасливо отозвалась Сабриэль.
В конце концов, это существо затормозило Бумажнокрыл; вероятно, что-то хорошее в нем все же есть – что-то, что осталось от Моггета и еще может быть разбужено.
– Сентиментальничаем, – фыркнуло существо, неслышно скользя вперед.
Оно снова расхохоталось. Темная, похожая на щупальце рука резко рванулась вперед и, преодолев разделяющее их расстояние, хлестнула Сабриэль по лицу.
– Это была память о прошлом, теперь она стерта, – заявило существо.
Сабриэль отшатнулась от повторного нападения. Блеснул меч, отражая атаку. В отличие от серебряных заклинаний-дротиков, лезвие, покрытое знаками Хартии, соприкоснулось-таки с плотью чудовищной твари, но никакого результата не последовало, вот разве что удар отозвался в плече.
Из носа у Сабриэль текла кровь – теплый, солоноватый поток обжигал обветренные губы. Девушка пыталась не обращать на это внимания, а боль от предположительно сломанного носа использовать, чтобы сфокусировать мысли.
– Воспоминания, да, сколько их, воспоминаний… – продолжало существо.
Теперь оно кружило вокруг Сабриэль, оттесняя ее туда, откуда они пришли, назад к догорающему Бумажнокрылу. Скоро померкнут последние отблески и останется только тьма: ведь свеча Сабриэль, погаснув и превратившись в сгусток никчемного воска, позабытая выпала из ее руки.
– Тысячелетия рабства, Абхорсен. Скован обманом и предательством… пленник омерзительного, неизменного плотского обличия… но грядет расплата, расплата неспешная… нет-нет, торопиться не будем!
Снова хлестнуло щупальце, на сей раз у самой земли, пытаясь сбить девушку с ног. Сабриэль перепрыгнула через него с мечом в вытянутой руке и сделала выпад, целясь твари в грудь. Но противник, завибрировав, колыхнулся в сторону и выпустил новые руки-щупальца. Не успела она отскочить, как он уже поймал ее в прыжке и притянул ближе.
Туго прижав ее руку с мечом к боку, чудище все крепче сжимало захват, пока не притиснуло Сабриэль к самой своей груди, а лицо ее не оказалось на расстоянии ширины пальца от бурлящей, непрестанно меняющейся плоти: точно миллиарды крохотных насекомых жужжали за мембраной непроглядной темноты.
Другая рука-щупальце взялась сзади за шлем, заставляя девушку взглянуть вверх, на нависающую прямо над ней голову. Голову самого примитивного строения: глаза – как две воронки, два глубоких и бездонных колодца. Носа не было; рот рассекал кошмарное лицо надвое, и в его щели горел сине-серебряный свет, что поначалу служил твари плотью.