Читаем С открытым забралом полностью

Здесь, в самом Туркестане, Куйбышев встретил людей, которые думают иначе, нежели он. Очень симпатичный, начитанный человек, своеобычный, показавший себя энергичным в борьбе с врагами Советской власти, Турар Рыскулов. У него добродушное, улыбчивое лицо, располагающие к себе манеры. Учтив, любезен, пользуется огромным авторитетом у простого народа. Великолепный оратор, умеет говорить страстно, проникновенно. Незаурядная личность. Возглавляет Мусульманское бюро РКП(б), или Мусбюро. Это Мусбюро создано было для пропаганды идей коммунизма на Востоке и привлечения в партию трудящихся из коренного населения. Оно поддерживало также связь с коммунистами Персии, Индии, Хивы и Бухары. Сначала все шло нормально.

Но вот к Валериану Владимировичу пришли партийцы Тюракулов, Атабаев, Рахимбаев, Икрамов и заявили, что не согласны с Рыскуловым, который собирается выступить на конференции со своей националистической платформой.

— Он хочет, чтобы наша коммунистическая партия состояла только из коммунистов местных национальностей. Ее, мол, нужно очистить от русских, — сказал Тюракулов, и широкое лицо его дышало гневом. — Какой же он марксист после этого? Мы доверили ему Мусбюро... А он распорядился принимать в партию всех мусульман без учета их классовой принадлежности. Растворить нас, большевиков, хочет в баях, беках и манапах.

Куйбышев встревожился не на шутку. С Рыскуловым у него были добрые отношения, он сразу же пригласил Турара к себе. И не узнал его. Обычно спокойный, выдержанный Рыскулов сразу же начал с крика:

— До каких пор мы будем терпеть у себя в Туркестане ваш великорусский шовинизм?!

— Я вас не совсем понимаю. Что вы имеете в виду?

— Кто у нас был Председателем Туркестанского ЦИК? Казаков. Русский. Что он говорил? Он говорил: «Доверять мусульманам винтовки нельзя — все они басмачи». Вот что говорил.

Валериан Владимирович пожал плечами:

— Ну это вопрос решенный. Казаков отстранен. За что? За извращение нашей национальной политики. Да вы это и без меня прекрасно знаете. Лично я считаю великодержавный шовинизм величайшим злом и не пожалею сил на искоренение его.

Рыскулов немного успокоился. Но кожа на его скулах была натянута, глаза сверкали.

— На конференции я буду ставить вопрос о привлечении в ряды Красной Армии трудящихся коренных национальностей Туркестана, — продолжал Куйбышев. — Нужно создать национальные формирования, готовить командиров и политработников. Так что мусульманин получит оружие.

Резко качнувшись на стуле, Рыскулов снова заговорил на повышенных тонах:

— Все это ничего не даст! Вы, русские, боитесь вооруженного мусульманина, а если даже вы будете агитировать на конференции за то, что обещаете, остальные вас не поддержат. Не поверят.

Он возбуждался все больше и больше, Валериану Владимировичу даже стало казаться, будто Турар или нездоров, или накурился гашиша. Но он был абсолютно здоров, а наркотики никогда не употреблял. Он твердо знал, чего хочет.

— Во-первых, нужно создать самостоятельную мусульманскую армию, где не было бы ни одного русского...

— Ну в этом отношении эмир бухарский выглядит меньшим националистом: у него в армии полно русских белогвардейцев.

— Пока в нашей армии будет хоть один русский, я не смогу привлечь на сторону революции угнетенные народы Востока. Нужно создать особую коммунистическую партию тюркских народов, в ней тоже не должно быть ни русских, ни венгров, ни других. В республике, я считаю, всеми делами должны управлять чистые мусульмане.

— А не кажется ли вам, что все это очень далеко от марксистского интернационализма?

— А зачем он, если не приносит пользы?

— Ну положим, марксистский интернационализм всегда полезен. Объясните, пожалуйста, кого нужно считать чистыми мусульманами?

— Всех мусульман.

— Всех, кто исповедует ислам?

Рыскулов, опасаясь ловушки, молчал. Помолчал и Куйбышев. Ему не хотелось обострять отношения с Рыскуловым. Но этот человек был заражен панисламизмом и пантюркизмом, а это может привести к тяжелым последствиям.

Кто он? Друг? Враг? Заблуждающийся?

— Я хотел бы, товарищ Турар, сказать вам сегодня то, о чем не буду говорить на конференции, — произнес Куйбышев негромко. — Если мои слова покажутся резкими, не обижайтесь: среди большевиков принято говорить правду в глаза, какой бы горькой она ни была. Я не могу и не хочу принимать всерьез то, что вы здесь сказали. Людям свойственно заблуждаться. Как известно, новая истина больше всего страдает от старых ошибок. Истина, по словам одного древнего мудреца, не подобна цветам, которые легко срываются по пути, она — далекая цель трудного пути. Тысячи путей ведут к заблуждению, к истине — только один.

— Так укажите мне этот путь, если считаете, что я ошибаюсь! Я за Советскую власть, но без русских, потому что они не могут избавиться от своего великодержавного лицемерия.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза