Благодарю тебя за то, что так полно объяснил причины твоей женитьбы. Я - последний человек, который стал бы критиковать твой выбор, но мне бы хотелось быть первой, кто пожелает тебе счастья. Я молюсь за вас обоих. Когда я буду здорова, и папе станет лучше, я приеду с вами повидаться.
С любовью,
Верити".
Визит в церковь Сола изменил не только фамилию бывшей кухарки. Джуд и Пруди поначалу приняли в штыки и с негодованием (насколько они осмеливались его показать) тот факт, что малявку, которая явилась сюда беспризорной оборванкой, уж точно ниже их самих по положению, теперь следует именовать хозяйкой. Они бы дулись гораздо дольше, если бы на месте Демельзы был кто угодно другой. Но в конце концов она то ли с ними поговорила, то ли просто загипнотизировала, внушив, что поскольку она - их протеже, то ее повышение некоторым образом прославляет и их. И вообще, как Пруди заметила Джуду наедине, всё лучше, чем исполнять указания какой-нибудь расфуфыренной прошмандовки с отвислыми кудряшками.
В этом году Демельза больше не виделась с отцом. Через несколько дней после объявления о свадьбе она убедила Росса послать Джуда в Иллаган с сообщением, что через две недели они поженятся. Когда пришел Джуд, Карн был на шахте, так что он передал всё маленькой толстухе в черном. После этого настала тишина. Демельза тревожилась, что отец явится на свадьбу и устроит сцену, но всё прошло спокойно. Том Карн признал поражение.
Десятого июля человек по имени Джоуп Ишбел, один из старейших и хитроумнейших шахтеров края, наткнулся в Уил-Лежер на жилу красной меди. Одновременно с этим открытием в большом количестве хлынула вода, и работы приостановили, пока не было куплено оборудование для откачки. Штольня со стороны утеса продвигалась слабо, но должно было пройти еще какое-то время, прежде чем нужное место осушат. Опытные шахтеры сочли воду хорошим знаком.
Новости о находке передали Россу, он открыл бочонок бренди и принес большие кружки на шахту. Здесь царило возбуждение, с высоты шахты они наблюдали, как люди взбираются на холм за поселком Меллин, что в миле от шахты, чтобы с высоты разглядеть, по какому поводу переполох.
Находка оказалась как нельзя более кстати, поскольку второе собрание акционеров назначили через неделю, и Росс знал, что придется просить еще пятьдесят фунтов с каждого. Открытие Джоупа Ишбела вооружило его весьма осязаемыми результатами, потому что даже при бедном качестве руды, которую Ишбел поднял на поверхность, можно было ожидать получить на несколько фунтов с тонны больше, чем от обычной руды. Доход становился больше. Если жила окажется обширной, это означало существенную прибыль на вложенный капитал.
Он не замедлил на это указать на собрании, состоявшемся в душной конторе мистера Пирса в Труро, и это оказало такой большой эффект, что все без возражений проголосовали за дальнейшие платежи.
Тогда Росс впервые увиделся с мистером Тренеглосом после того, как его сын женился на Рут Тиг, и старик вопреки обыкновению был приветлив и расточал похвалы. За обедом они сидели вместе, и Росс опасался, что неминуемо придется выслушивать извинения за нарушение добрососедского этикета, поскольку его не пригласили на свадьбу. Он знал, что вина лежит не на Тренеглосе, и перевел разговор на другую тему.
Мистер Ренфрю создал неловкий момент, когда высокомерно и в подпитии провозгласил тост за счастливую пару, не говоря уже о женихе, который находится среди них.
Воцарилась напряженная тишина, в потом мистер Пирс сказал:
- В самом деле. Не стоит об этом забывать.
А доктор Чоук прибавил:
- Это было бы чрезвычайным упущением.
А мистер Тренеглос, который, к счастью, уловил нить беседы, немедленно вскочил на ноги и провозгласил:
- Это моя привилегия, джентльмены. И я это делаю с большим удовольствием. Наш дорогой друг, черт меня подери, недавно сам вступил в брак. Вот мой тост: за капитана Полдарка и его юную жену. Пусть они будут счастливы.
Все встали и выпили.
- Было бы нехорошо, если бы никто об этом не упомянул, - сказал мистер Тренеглос, когда усаживался обратно, даже не совсем себе под нос.
Похоже, Росс смутился меньше всех.
Она уже вросла в его жизнь, так думал Росс. А означало это, что она вросла в жизнь дома, всегда предугадывала его желания - с готовностью, но без суеты, была хорошей служанкой и приятным компаньоном.
В новых условиях это не особо изменилось. Официально они стали равными, но на самом деле она оставалась у него в подчинении. Она делала, что он велит, по-прежнему с той же готовностью и не задавая вопросов, при этом сияя и словно освещая всё вокруг. Если бы Росс не пожелал на ней жениться, Демельза бы и не побеспокоилась, но его решение сделать их союз постоянным и законным, оказать ей честь, дав свою фамилию, стало для нее чем-то вроде золотой короны, венчающей счастье. Те несколько неприятных минут, когда заходила Элизабет, были почти позабыты и отброшены.