Во рту пересохло так, что язык натирает небо, настолько шершав. В горле першит, как при сильной ангине. До кухни – полтора десятка метров – я добираюсь натурально ползком минут десять, отдыхая после каждого усилия. Ричи недоуменно скачет вокруг, лает и, припадая на передние лапы, заглядывает в глаза: «Босс, все в порядке?» Даже Васька спустилась со шкафа, трется о мои волочащиеся по полу ноги и подталкивает своим широким лбом.
Сложнее всего подняться, чтобы добраться до крана. Делаю это, опираясь о табуретку, потом включаю кран и долго пью, наслаждаясь каждым глотком, и выпиваю, наверное, литра полтора. Никогда в жизни я не испытывал большего сушняка.
Исчезает дебаф от жажды, и я снова могу нормально двигаться.
Открываю холодильник и, не отходя от него, почти не пережевывая, пожираю все, что осталось от нашего с Кирой ужина. Принесенный ею кусок головки сыра съедаю, откусывая прямо от него. А потом я нахожу печеньки!
Кипячу воду, завариваю и пью чай, заедая его овсяным печеньем. «Кира, спасибо, это нереально вкусно!» – с удивлением думаю я. Никогда не любил печенье, тем более овсяное.
Дебаф слабости окончательно снят минут через двадцать. Теперь меня клонит ко сну. Допивая чай, обращаю внимание на уже знакомый черный ромбик с красным восклицательным знаком. Он раскрывается в важное системное уведомление:
Там еще много всего про повышение уровней внутримышечного креатинфосфата, гликогена, механизмов внутримышечной и межмышечной координации и тому подобного. Но в самом низу жирным шрифтом в красной рамке то, что, на мой взгляд, стоило бы сказать заранее! По крайней мере, до того, как разрешать мне нажать кнопку «Принять»!
Лучшая новость дня! А если бы я вспомнил про это нераспределенное очко только на следующем уровне? Вложил бы сразу два, и привет, окончательная смерть? Без реса?[40]
При одной мысли о таком вполне вероятном исходе я вспотел. Снова хочется курить, причем настолько сильно, что я чуть было не рванул в круглосуточный магазин за сигами. Удерживает лишь то, что дебаф «Никотиновой ломки» перед глазами – осталось всего восемь дней. Вытерплю.
Вместо этого вызываю и крою матом Марту, получаю в ответ, что ограничения не позволили бы ей вмешаться, даже будь она рядом, отправляю ее на фиг и иду спать.