«Ни один кастрат никогда не пел так чисто…» Хорошо, но не к месту. Он заменил строку на другую. Никакая процессорная программа в мире не могла быть настолько лёгкой! Изменённая эмфаза заставила его играть дальше… И это его описание взорванного берсеркерами мира Гармонии теперь приобрело новый импульс.
Дни и годы страха и гнева. Когда-то в юности он сражался с людьми. Чаннита должна была защищать свою сферу влияния. Где-то были союзники и где-то существовали берсеркеры, но он знал о них только понаслышке до того дня, пока не увидел Гармонию. Мятежники Свободной Геи хорошо сделали, что бежали на Гармонию, благодаря им он попал туда и увидел «работу» берсеркеров.
Завоевать мир так трудно, и так легко разрушить его! После этого он уже не мог воевать с людьми.
Его высшие начальники могли бы уволить его. Но вместо этого он пошёл на повышение, и его отправили исследовать оборонную систему Чанниты, направленную против берсеркеров.
Они, по-видимому, представляли, что это простая подготовка будущего проекта создания рабочих мест.
Для Гейджа это было всё равно, что проехаться туристом за счёт правительства. В последующие сорок лет он ни разу не видел живого… то есть активного берсеркера, но путешествуя в мирах, где берсеркеры были реальностью, а не слухом, он, похоже, знал о них слишком много. Они могли иметь любые размеры и формы. Здесь они носились во времени. Там они передвигались в образе и подобии человека, который внезапно ощетинивался ножами и ружьями. Машины можно было разрушить, но никогда нельзя было внушить им страх.
Но пришёл день, когда его подавил собственный страх. Гейдж потерял способность принимать решения… обо всём этом было написано здесь, в поэме. А удалось ли это передать? Он не чувствовал. Поэт во что бы то ни стало должен иметь железы внутренней секреции!
Он не был уверен, но побоялся вмешиваться дальше. Что касается формы, всё было отлично. Его поэзия, наверное, слишком механическая…
Может быть, он сумеет кому-то дать прочитать поэму?..
Этот шанс может наступить неожиданно быстро. Своим периферическим чутьём он уловил на фоне космического шелеста какие-то пульсации на микроволне 2,7 — электрошок от космического корабля, приближающегося со сверхсветовой скоростью со стороны Чанниты. Неожиданный ревизор из родного мира? Хилари записал в память изменённый фрагмент поэмы и сосредоточился на сигнале.
Слишком медленный! Слишком сильный! Слишком далёкий! Масса 10 в двенадцатой степени граммов — даже колоссальный источник питания едва удерживал объект в возбуждённом до сверхсветовой скорости состоянии в почти однообразном пространстве между звёздами. Он находился на расстоянии многих световых лет, и ему оставалось проползти своим изнуряющим черепашьим шагом ещё несколько дней пути; но уже он затмевал звезду Чанниты, и это испугало Гейджа.
Берсеркер.
Его сигнальный код можно было бы выразить как вспышку последовательности битов 100101101110, как пароль с элементами описания, но не как имя или звук.
100101101110 имел три идентичных мозга и рефлекс, позволяющий действовать при консенсусе двух из них. В битве он мог потерять один или два, но так и не почувствовать изменения. Столетие назад он был фабрикой, вспомогательным военным истребителем и комплексом машин для рудниковых работ на металлическом астероиде. Теперь эта тройка представляла единство. На следующей ремонтной станции три разных мозга должны были поместить в три отдельных корабля. То, что останется, должно было подвергнуться перепрограммированию, уничтожению или подключению к другой машине. Ещё он мог быть разобран на комплектующие с какой-то иной целью — всё равно в таком виде он уже не мог бы существовать. Названия этому состоянию нет.
Возможно, он дремал. Вселенная вокруг представлялась простой, но в ней иногда встречались энергетические течения — приходилось корректировать курс, чтобы до него доходили приказы. Приказ могла отдать жизнь или берсеркер.
Масса приближающейся звезды искривила пространство. Когда оно стало слишком изогнутым, 100101101110 пришёл в состояние сверхскоростного возбуждения. Его скорость упала до одной десятой скорости света, и 100101101110 продолжал торможение дальше. Теперь он не дремал.
С расстояния в миллионы километров жизнь представляется в виде зелёных, оранжевых или фиолетовых полос спектра. С расстояния в сотни километров можно уже уловить многочисленные разнообразные излучения, испускаемые пучками живых нервов. Но необходимость подходить так близко наступала очень редко. Гораздо проще оставаться где-нибудь возле звезды, в полной боевой готовности и искать в спектре кислородного мира полоску, соответствующую температуре жидкой воды. Кислород и означал жизнь.
Там.
Иногда жизнь защищала себя. До сих пор 100101101110 никогда не подвергался атакам. Но жизнь обладала разумом. Пока берсеркер осматривался, он оставался в состоянии боевой готовности номер один.