Кельтум стремительно бросилась им навстречу. Глаза ее сверкнули, она вырвала отца из рук Билла. Он не противился и, освободившись от ноши, плотно закрыл дверь спальни и долго смотрел, как Кельтум, ласково уговаривая старика, вела его к дивану. Неизъяснимая нежность сквозила в каждом ее движении, любовь слышалась в словах, которые она шептала отцу. Когда она укрывала пледом ноги старика, Билл нерешительно приблизился к ним.
— Сиди Бей, я думаю, мне лучше уйти. Вам нужно отдохнуть. — Он бросил быстрый взгляд на Кельтум и печально улыбнулся. — Кельтум лучше позаботится о вас, чем я.
Девушка взглянула на него, какое-то замешательство мелькнуло в ее взоре, но затем быстро отвернулась, похоже, на мгновение она вдруг почувствовала себя виноватой.
Сиди Бей приподнялся на локте, мягко отстранив встревоженную Кельтум.
— Нет, Уильям. Подойдите ко мне, пожалуйста, — прошептал он, задыхаясь от нахлынувшего приступа боли.
Билл взглянул на Кельтум. Она сжала губы, но не хотела противоречить отцу. Билл пожал плечами и совсем близко подошел к Сиди Бею. Старик пошевелил пальцами, прося его нагнуться, и долгим взглядом посмотрел на дочь. Недовольно надув губы, девушка повернулась и вышла на кухню.
— Уильям. — Голос звучал так слабо, что Биллу пришлось присесть на корточки, его лицо было в нескольких сантиметрах от губ Сиди Бея. — Уильям, у меня к вам просьба. Окажите мне одну услугу.
Билл кивнул головой, внимательно глядя на измученное лицо старика.
— Говорите, Сиди Бей.
— Уильям, сделайте это для меня. Я хочу знать, почему умер мой сын.
— Вы не верите, что он покончил жизнь самоубийством? — нахмурился Билл.
— Верю, — с неожиданной энергией покачал головой Сиди Бей. — Люди все это видели. Но я хочу знать
— Я понимаю вас, старина, — кивнул Билл, закусив нижнюю губу. — Но что я могу сделать? Это дело должна расследовать полиция. Они ведь не сомневаются, что произошло самоубийство?
Сиди Бей снова энергично покачал головой и, держась за рукав Билла, приподнялся еще выше. Его лицо теперь почти касалось лица Билла…
— Нет, разумеется, нет. И я тоже. Но если в деле нет преступления, полиция теряет к нему всякий интерес. А я не полиция, Уильям, я отец. Мне необходимо знать, почему он это сделал. — Невыразимо печальная улыбка тронула губы старика. — Я только хочу понять. Вот и все.
Боль застыла в его глазах. Билл помог ему опуститься на подушки. Старик лежал неподвижно, его прекрасные глаза умоляюще смотрели на Билла.
И Билл пристально вглядывался в старика, голова его шла кругом. Пронзительный, полный смертельной муки голос Ахмеда, услышанный им с ленты, звучал в ушах, усиливался, оглушал, забивал все другие звуки. Билл на мгновение зажмурился, пытаясь избавиться от этого голоса.
— Послушайте, Сиди Бей, — прошептал он, — мне и в самом деле лучше уйти. Вам нужно отдохнуть. Поговорим об этом завтра.
Сиди Бей кивнул и, не открывая глаз, вздохнул. Его пальцы чуть разжались, Билл высвободил свой рукав и поднялся. Он не заметил, как приблизилась взволнованная мадам Бенгана. Билл обнял ее и крепко прижал к себе.
— Простите, я утомил его. Он уснул. Я приду к вам завтра.
Она прильнула к нему, словно боялась выпустить, словно душа ее мужа могла покинуть дом вместе с Биллом.
— Да, до свидания. До завтра, — наконец проговорила она застенчиво, с заметным усилием эти несколько французских слов. На прощание он коснулся губами ее гладкой, мокрой от слез щеки и пошел к двери. В прихожей, держась рукой за замок, его ждала Кельтум.
— Что вам говорил отец?
Задетый резким тоном, он раздраженно посмотрел на нее.
— А вы разве не слышали?
Лицо девушки вспыхнуло, и это подтвердило его догадку, что она подслушивала.
Поколебавшись, он вздохнул и тихо сказал:
— Кельтум, ваш отец не приемлет и мысли, что Ахмед покончил с собой, потому что сам захотел этого. Вполне естественно. Он никак не может поверить, что такой преуспевающий человек, как ваш брат, был чем-то угнетен.
— А вы можете?