Читаем РАСПАД. Как он назревал в «мировой системе социализма» полностью

Нельзя считать, что он хитрил и лицемерил, когда на встречах с советскими руководителями да и в публичных выступлениях неизменно подчеркивал необходимость для Венгрии тесного союза с советской страной и другими социалистическими странами. Вся логика его жизни говорит о том, что он был искренним и убежденным другом Советского Союза. Он понимал, что в сложившейся послевоенной обстановке у Венгрии не было другого пути. К тому же экономика страны, лишенной топливных и основных сырьевых ресурсов, была в полной зависимости от Советского Союза.

Кадар был убежденным коммунистом, приверженцем социалистического выбора. Он пронес свою убежденность через тяжелейшие испытания – через подъемы и падения, через власть и отчуждение. Но как человек, близкий народу, венгр до мозга костей, исполненный национальным сознанием, в котором не могла не отразиться многовековая история венгерского народа, стоявшего на перекрестках Востока и Запада, во многом связанного с западноевропейской цивилизацией, он видел несовместимость советской модели социализма с условиями и традициями своей страны, необходимость серьезных подвижек в экономической, политической и духовной жизни.

Обычная логика развития после поражения массовых движений состоит в том, что наступает реакция – подавление тех идей, которыми направлялись эти движения. В Венгрии произошло нечто противоположное. Началось реформирование общества в направлении либерализма и большего учета национальных особенностей. По мере того как преодолевались тяжелые последствия трагедии 1956 года, Кадар стал ослаблять централизм в экономике и в других сферах общественной жизни, проводить линию на развитие экономического, а затем и идеологического плюрализма, расширение демократических свобод.

Пожалуй, наиболее результативной эта политика оказалась в области сельского хозяйства. Кардинально изменилось отношение к кооперативным хозяйствам с акцентом на материальной заинтересованности, рыночных отношениях. Была перестроена на эквивалентных основах система взаимоотношений государства с кооперативами, последние были освобождены от административно-командных пут. Сняты практически все ограничения с личного подсобного хозяйства.

Все это позволило Венгрии за довольно короткое время резко увеличить производство зерна и продуктов животноводства, превратиться в серьезного поставщика сельскохозяйственной продукции на мировой рынок и, конечно же, обеспечить устойчивое продовольственное снабжение своего населения, чем, к сожалению, не могли похвастать другие социалистические страны. Подобный подход дал неплохие результаты и в развитии мелкого и среднего производства, сферы услуг и торговли, что положительно сказалось на уровне жизни венгерского населения.

Что касается промышленности, то здесь реформы протекали медленно и со значительно большими трудностями: мешали живучесть догматических представлений о преимуществах крупного производства, планового хозяйства и, конечно же, огромная зависимость экономики страны от поставок советского топлива и сырья. Сказались и ошибки, связанные с попытками копирования на первых порах идеологии и методов социалистической индустриализации, создания собственной металлургической и других традиционных отраслей тяжелой промышленности. Позднее был допущен крен в другую сторону: свертывание инвестиционной деятельности, снижение доли накопления в национальном доходе примерно до 10-20%. Акцент на росте потребления превысил оптимальные пределы, страна стала жить не по средствам, влезать в долги.

Внутренняя противоречивость политики Кадара привела к тому, что в руководстве ВСРП, в ближайшем окружении Кадара оказались люди разных привязанностей и взглядов: с одной стороны, представители «старой гвардии», сторонники твердой линии, задававшие тон особенно сразу после 1956 года, – Ференц Мюнних, Дьердь Марошан, Золтан Комочин, а с другой – деятели реформаторского толка Дьердь Ацел, Реже Ньерш, а затем Дьердь Лазар. Как традиционная, так и реформаторская части кадаровского руководства постепенно пополнялись новыми, более молодыми людьми. С одной стороны, это были Карой Грос, Янош Берец, а с другой – Имре Пожгаи, Дьюла Хорн, Матиаш Сюреш.

Между ними постоянно шла скрытая борьба, приводившая к отдалению от руководства одних и приближению других, но практически вокруг Кадара все время были люди из этих противоположных групп. Он умело регулировал отношения между ними, сохраняя политическое равновесие в меняющейся обстановке.

Это балансирование имело не только внутренний, но и международный аспект. Дело в том, что реакция в Советском Союзе и других социалистических странах на венгерский опыт была весьма сложной. С одной стороны, авторитет Кадара как человека, который справился со столь тяжелой ситуацией и вывел страну из кризиса, а с другой – его реформаторские устремления и более гибкая линия в отношениях с Западом вызывали настороженность в брежневском руководстве да и у ортодоксально настроенных руководителей других соцстран.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное