Пять жен у Славы, а в паспорте штамп о разводе. Холостой он. И чертовски богатый. Но с таким темным прошлым и настоящим, что вынуждает его вести скрытный образ жизни, вдалеке от города. Свой дом у озера он обожает, и от своего гарема в полном восторге. Деньги у него вложены в акции прибыльных предприятий, сам он ничем не управляет, но дивиденды поступают исправно. Во всяком случае, так он говорил, а Марьяне и не оставалось ничего, как верить ему. И она верила, хотя и догадывалась, что не все так просто.
Она должна быть преданной ему, только тогда ей может улыбнуться удача. Нет, это не мечта ее жизни, прибрать Славу к рукам, но должно же быть какое-то стремление. Любовь здесь ни при чем. И даже холодный расчет не главное. Просто ей был нужен смысл существования. А все остальное уже потом. В том числе и свобода...
В общем, на муки она обрекла себя сознательно. Сама толкнула Славу на это. Он закрыл ее в подвале, и вот уже прошло пятнадцать суток. Именно сегодня и должны открыть ей дверь...
Но что-то не торопится Слава осчастливить ее букетом цветов. Вечер уже, скоро ночь наступит, двенадцать часов пробьет, а его все нет...
Уколоться бы да забыться... Марьяна отошла от двери, села на опостылевший матрас, обхватила голову руками и заскулила как волчица, заблудившаяся в чужом холодном лесу. Отощала она, из сил выбилась...
Это было ужасно, просидеть в этом склепе на воде и сухарях. Девушка уже на следующий день взвыла, руки в кровь об стену сбила, ногти содрала, и головой, было дело, билась. А Слава посмеивался, когда отправлял ее сюда. Не верил, что она сможет выжить...
Не особо он интересовался ее судьбой. Так, заглянет иногда кто-нибудь сюда через отверстие в двери, и на этом все. Живая, и ладно... А ведь однажды она целые сутки пролежала пластом, даже не шелохнулась, и ничего, никто не попытался вытащить ее отсюда.
Первая неделя, казалось, длилась вечность, а потом на Марьяну навалилась апатия. Уколоться жуть как хотелось, но уже не было сил, чтобы стучаться в дверь и биться об стену. И еще очень хотелось есть, мысли о куске мяса порой даже заглушали наркотическую жажду. Но она могла только пить. И то потому, что в приступе безумства не опрокинула бочку с водой. А ведь запросто могла это сделать.
Эти две недели, казалось, тянулись дольше и мучительней, чем год, проведенный в заточении. Еще совсем недавно страшно было вспомнить, как унижали ее в притоне у Андреича, но в этот период ей хотелось вернуться туда, лишь бы только не страдать здесь от наркотического и обычного голода.
Обидно, столько мук она перенесла, и все напрасно. Ей снова хочется уколоться. Думала, что жажда отступит, но она всего лишь немного стихла. Терпеть, конечно, можно, но от укола она точно бы не отказалась... А Германа всё нет. Вернее, Славы.
Наступила ночь, вышел срок, а она все в заточении, которое уже давно перестало казаться ей добровольным. Одеяло теплое, но ей все равно было холодно. Хорошо, что весна уже на дворе, лето скоро, зимой она бы просто здесь околела. А так не замерзнет она до смерти. А жаль...
Ночь, как обычно, растянулась на целую вечность, а утром дверь открылась. И в отсек вошел незнакомый мужчина в милицейском камуфляже и с автоматом на ремне.
– Так, а это что такое? – спросил он, глядя на Марьяну как на какое-то привидение.
– А ты кто такой?
– Я?.. Из милиции я... Накрыли мы ваш притон. И вашего Вячеслава Павловича повязали!..
– И что?
– Да то... Свободна ты, девушка!
– Как свободна?
Марьяна не знала, то ли от счастья плакать, то ли от горя... Без Славы не будет наркотиков, но они ей нужны? Может, она все-таки сможет обходиться без них?
– Да так, свободна! Сейчас дашь показания против своего Вячеслава Павловича, мы тебя домой отвезем...
Родители знают, что с ней все в порядке. Беспокоятся, конечно, мучаются из-за неопределенности, но все-таки это лучше, чем если бы они мучились от полной безвестности.
– Какие показания?
– Преступник он, в рабстве тебя держал. Вот, голодом тебя морил... В больницу тебе надо, а то загнешься ведь. Дистрофия, блин, ходячая...
– А где Слава?
– Арестовали его, увезли... Ну что, показания будешь давать?
Марьяна задумалась. По большому счету, Слава, конечно, подонок. Он ее в порнофильме, говорит, увидел, потому и захотел. Такое, в принципе, могло быть. Но как он узнал, кто фильм снимал, откуда он?.. Отсюда напрашивался вывод, уж не сам ли Слава финансировал все это безобразие?.. Если так, то он втройне подонок. И его надо наказать.
Но в то же время не все так просто. В прошлом году она доверилась Мите и оказалась здесь. Как последнюю лохушку ее купили... Что, если и этот мент подставной?
В поисках ответа на этот вопрос Марьяна истратила последние силы. Кто бы мог подумать, что мыслительный процесс мог вытянуть из нее столько энергии.
– Нет.
– Почему?
– Потому что я его люблю. И никогда не предам.
Неожиданно голова у Марьяны закружилась, и она потеряла сознание.