Читаем Принцип неопределенности полностью

Поскольку в комнате тут же наступила мертвая тишина, начальник Службы тайных операций вернулся к своим размышлениям. «На естественный ход событий полагаться не следует, — думал он, пытаясь нащупать правильный алгоритм действий, — и уж точно одних усилий Алиски будет недостаточно. С другой стороны, особенно спешить тоже не стоит, именно постепенность убивает в человеке все самое лучшее и светлое, заменяя эти качества души черствостью и усталостью. Скорее всего, такого плавного развития событий и следует придерживаться, но процесс деградации личности неплохо бы ускорить, для чего Серпухина необходимо снабдить каким-нибудь особым даром. Гениальность, поскольку гении не бывают счастливы, пожалуй, подошла бы, но она не во власти Департамента Темных сил. Значит, остается нечто более обыденное и глубоко человеческое, что тем не менее выделяло бы Мокея из толпы… — Нергаль поднял голову и посмотрел через стеклянную стену на окрасившееся темными красками небо. — Да, именно выделяло и в то же время вызывало зависть окружающих! Впрочем, — закинул он одну тоненькую ножку на другую, — с этим в России все в порядке, здесь трудно найти то, что зависть не вызывает. Полезно было бы, — продолжил он поиск вариантов, — научить Серпухина переплавлять максимализм юности в изворотливость зрелого возраста, а искренность — в неприкрытый цинизм, но овладение таким искусством требует времени, да и остальные люди сами неплохо с этим справляются. Придется, по-видимому, ограничиться чем-то помельче, хотя, как известно, дьявол как раз и кроется в мелочах…»

Нергаль поднялся из кресла. Быстро наступавшие сумерки стирали с городского пейзажа последние яркие краски. Теперь, когда решение было найдено, можно было не спешить и внимательно его рассмотреть. На первый взгляд ничего особенного, такие вещи встречаются в жизни на каждом шагу, но в том-то и прелесть, что, перехлестывая границы нормальности, приобретенный дар неизбежно обнажит негативные черты характера Серпухина. Поначалу Мокей будет объяснять происходящее игрой теории вероятностей, но очень скоро уверует в свою исключительность, от которой один шаг до смертного греха гордыни, а там только успевай разгребать и прочие грехи. В их ядовитой атмосфере и дадут всходы семена зла, возделывать которые так ловко научились женщины… А заодно уж это станет его, Нергаля, местью!

Начальник Службы тайных операций потер маленькие ручки. В близко посаженных глазах вспыхнули жестокостью язычки огня.

— Что ж, туалетные работнички, пора браться за дело! И запомните, эксперимент входит в решающую стадию, а лимит ошибок у вас исчерпан…

<p>17</p>

Солнце давно перевалило за полдень, когда очнувшийся от тяжелого сна Серпухин продрал глаза. Воспоминания о прошедшем дне были смутными, но одно представлялось ясным: его опять бросило в конец шестнадцатого века. Всплыл в памяти и ночной разговор с Грозным, и Мокей застонал. Надо ж было так нализаться, чтобы стыдить и попрекать государя! Пили, правда, много, разговоры разговаривали, но как так случилось, что дело дошло до прямых обвинений, Серпухин понять не мог. «А может, это и хорошо, — думал он с появившимся вдруг к себе равнодушием, — может, так оно и лучше. Один взмах топора, и финита ля комедия!» Успокаивало только, что спать бросили не в вонючий чулан, а положили на полати в светелке. Растянувшись под легчайшей пуховой периной, Мокей уставился в чистые доски потолка, с удовольствием вдыхал струившийся через окно свежий, бодрящий воздух. Жизнь представлялась ему странной, но не лишенной своеобразных прелестей. Поддавшись благостному состоянию души, Мокей начал строить радужные планы.

«Хорошо бы, — думал Серпухин, — уговорить Грозного пуститься в долгое и приятное путешествие, посмотреть мир, каким он когда-то был, посетить города, в которых забрасывала его судьба. Париж без Эйфелевой башни, Лондон времен Шекспира, а возможно, и повстречаться с самим великим драматургом, поболтать с ним по-приятельски о том о сем. Старик будет рад услышать о своей всемирной славе… Хотя какой старик! — улыбнулся он своей невольной ошибке. — Юноша, молодой человек, у которого все еще впереди. А то махнуть в Лиссабон, — разошелся в своих мечтах Мокей, — а что такого, деньги при такой казне не проблема! Купить с десяток каравелл и отплыть под парусами через океан в Америку, открыть по ходу дела пару-тройку неизвестных островов. Архипелаг Серпухина — звучит! А если пообещать Грозному осуществить давешнюю мечту — устроить его брак с английской королевой, то царя Ивана и не на такое еще можно сподвигнуть. Действительно, чего зря коптить небо в Кремле, когда открываются такие возможности…»

Дверь с треском распахнулась. Гремя подковами сапог, в светелку ввалились два здоровенных стрельца в кафтанах с закатанными по локоть рукавами. Ни слова не говоря, они скинули на пол перину и выдернули Серпухина, как репку, из постели. Ударили всего раз, коленом в живот, и начали заламывать руки.

Перейти на страницу:

Все книги серии Дежнёв (трилогия)

В концертном исполнении
В концертном исполнении

Николай Дежнев закончил первую редакцию своего романа в 1980 году, после чего долго к нему не возвращался — писал повести, рассказы, пьесы. В 1992 году переписал его практически заново — в окончательный вариант вошел лишь один персонаж. Герои романа выбрали разные жизненные пути: Евсей отдает себя на волю судьбы, Серпина ищет почестей и злата на службе у некоего Департамента темных сил, а Лука делает все, чтобы приблизить триумф Добра на Земле. Герои вечны и вечен их спор — как жить? Ареной их противостояния становятся самые значительные, переломные моменты русской истории. И лишь одна сила может склонить чашу весов в ту или иную сторону — Любовь.«Chicago Tribun», 22 ноября 1999 года «Роман развлекает и несет радостное настроение, как ни одна другая книга за многие годы».«Herald Sun», 5 марта 2000 года «Автор не боится рассказывать запутанную историю, затрагивая с юмором трудные вопросы. Результат — причудливый рассказ, полный остроумия и согревающих человеческим теплом откровений. Читаешь роман с карандашом в руке».«Publishers Weekly», 27 сентября 1999 года «Блестящая русская сатира в переводе на английский и десяток других языков делает ее автора заметной фигурой в международном литературном мире».«Los Angeles Times», 12 декабря 1999 года «Эта книга — мозаика из элементов философии, политики и сюрреализма. В ней принявший человеческий образ черт выпивает с профессором физики и подсовывает ему изменяющую жизнь формулу».«Kirkus Reviews», 15 сентября 1999 года«Сказочный роман — в самом точном смысле этого слова — между русской женщиной и падшим ангелом. Книга остроумна, грамотно выстроена и не оставляет равнодушным».

Николай Борисович Дежнев , Николай Борисович Дежнёв

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Принцип неопределенности
Принцип неопределенности

Николай Дежнев (Попов) — выдающийся современный писатель. Российские критики часто сравнивают его с Михаилом Булгаковым, зарубежные — с Кастанедой или Маркесом. И это неслучайно: реальность в его произведениях часто граничит с философией и мистикой.«Принцип неопределенности» — третья книга трилогии (первая — роман «В концертном исполнении», издавался в России, США, Франции, Германии, Испании, Голландии, Норвегии, Бразилии, Израиле и Сербии, вторая — роман «Год бродячей собаки», изданный в России). В них рассказывается о судьбах трех молодых людей, каждый из которых идет своей дорогой.В романе «Принцип неопределенности», как и в двух других, автор предлагает свою собственную концепцию устройства мира. Подчас она много интересней той реальности, в которой все мы живем. Эта книга не оставит никого равнодушным.Всего одна цитата: «Только любовь делает человека человеком, а ее отсутствие приводит к появлению в мире зла! Когда душа черствеет и утрачивает способность сопереживать, тогда-то оно и входит в жизнь. Случается это незаметно, но можно не сомневаться — зло уже здесь, рядом, и долго ждать себя не заставит…»

Николай Борисович Дежнев , Николай Борисович Дежнёв

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги