Дождь и налетевший внезапно легкий ветерок сделали свое дело. Мгла начала понемногу отступать. Только в низинах да по склонам холмов еще клубились густые белые хлопья. Платон Петрович заметил обе ракеты. Он понимал, что сейчас наступил решающий момент охоты. Теперь все зависело от умения запутать врага. Нужно было заставить противника отправиться по следу, принудить к активным действиям, может, даже изобразить бегство, чтобы одним внезапным ударом покончить с ним. Сам же Бодровский приготовился ждать, больше полагаясь на слух, чем надеясь увидеть приближающегося Желтка.
Где-то далеко пронзительно затрещала сорока.
– Не то! – недовольно заерзал бизнесмен.
Он снова вернулся к дереву, от которого начал охоту. Со стороны стоянки ветерок принес обрывки мелодии вальса. Дерево, зашелестев кроной, уронило вниз желтые листья. Сырое и хмурое осеннее утро не спеша входило в свои права.
Бодровский хищно наклонился к самой земле, почти лег щекой на траву.
– Он не придет, – раздался за его спиной голос.
От неожиданности Платон Петрович вздрогнул и обернулся.
Святой стоял застыв на краю обрыва.
Это абсолютно бесшумное появление смутило и испугало Бодровского гораздо больше, чем личность самого Дмитрия. Чудовище внутри Платона Петровича задрожало, скукожилось и лопнуло, как лопается мыльный пузырь, оставив после себя удушливый приступ страха.
– Ты?! – пробормотал Бодровский и вдруг захрипел, оскалившись в бессильной злобе. – Ты!..
– Я разве так сильно изменился? – изобразил изумление Святой. – А может, тебя удивило то, что я пришел один? Мои друзья просили передать привет и признательность за сюрприз, который ты приготовил нам во дворце Эмира. Лучшего фейерверка и мы в жизни не видели. Особенно благодарил Пашка. Он почему-то решил, будто сможет остановить бомбу, вот так запросто, словно будильник.
Бодровский, нарочито громко кряхтя, поднялся, отряхивая с колен листья.
– Ну, а что случилось со вторым? – спросил он.
– Ты ошибся в Вовке.
– Впрочем, как и ты, – оборвал Платон Петрович.
– Возможно. Но Гуляй никогда бы не стал стрелять в спину другу, а убить, глядя в глаза, у него не получилось.
– Странно, он производил впечатление рассудительного человека.
К Бодровскому вернулась его обычная выдержка. От мгновенной слабости не осталось и следа. В глубине глаз вновь запрыгали кровожадные искорки. Святой смотрел и не мог поверить, что когда-то считал этого человека всего лишь недалеким богатеньким выскочкой из числа «новых русских». Во всех повадках, жестах, даже во взгляде угадывался матерый хищник. На лице Платона Петровича не было ни раскаяния, ни жалости.
– Ты с самого начала все ловко рассчитал. – Святой поднял пистолет. – Никто ведь так и не узнал о смерти Эмира. К этому времени финансовые рычаги наркоимперии бывшего тестя с оборотом в несколько сот миллионов долларов полностью оказались в твоей власти. Ты не смог отказаться от столь лакомого куска и продолжал дальше править империей, но уже от имени покойного. Я только удивляюсь, как позволили подобную хитрость те, кто непосредственно занимался торговлей наркотиками?
– Есть много способов повлиять на людей, – пожал плечами Бодровский. – Я их всех купил.
– А потом дела Эмира пошли настолько хорошо, что им заинтересовалось ФБР. Они приняли миф об окопавшемся в горах безумном имаме, которого местные жители почитают святым, за чистую монету. Поверили настолько, что начали разрабатывать планы его физического устранения. Такая операция означала бы катастрофу.
– Твое положение безнадежно, – холодно заметил Платон Петрович. – Вокруг два десятка вооруженных охранников. Как только они сориентируются, что происходит, тебя раздавят, как клопа.
Но Дмитрий, словно не замечая его слов, продолжал:
– Смерть собственного сына натолкнула тебя на мысль инсценировать спектакль с уничтожением Эмира. Для себя ты отвел роль убитого горем отца, одержимого желанием отомстить, и приложил все старания, чтобы другие именно так тебя и воспринимали. Уверен, соответствующие спецслужбы знали о твоем намерении организовать что-то вроде акции возмездия. Им и невдомек было, что дворец пуст, а бывший зять вывез из него даже мебель, для чего воспользовался услугами такой сошки, как Сытых.
Платон Петрович изо всех сил делал вид, будто внимательно следит за рассуждениями Святого, а сам вслушивался в шорохи осеннего леса. С минуты на минуту здесь должны были появиться его телохранители.
– У Эмира было много антиквариата, – объяснил Бодровский. – Что-то для него покупал я, что-то привозили по заказу. Старик имел вкус. Жалко, если бы все это погибло. А ты-то, наверное, был уверен, что на самолете наркотики.
– Но если их там не было, за что же убрали Сытых?
– Он решил меня шантажировать. Наверняка полагал, что сможет на этом неплохо заработать. Вот и заработал – пулю в лоб, – ледяным тоном заметил Платон Петрович. – А насчет всего остального ты почти угадал. Что-то наверняка рассказала Ольга… Мне стоило бы подыскать для нее лечебницу где-нибудь за границей. Тем более что она так любила путешествовать.