Затем всё пропало в дымке, а потом появился магазин. Такой большой, с длинными полками, которые почти ломались от тяжести яств. Тут же они увидели детские ноги в колготках и юбку того, из чьих глаз они смотрели. Селия тогда сидела в корзине и с жадностью пожирала глазами разные вкусности. Иногда она говорила, что хочет что- то, и рука взрослого мужчины или мальчика брали это и клали в тележку к радостной девочке, которая почти что плакала от эмоций, переполнявших её. А когда в её руках оказался ещё горячий тёмный хлеб… Тут было невозможно сдержать слёзы.
А дальше… Они увидели белый свет ламп, такой мерзкий, который всегда сопровождает звук, кабинет с койкой, большим плакатом со скелетом на салатовой стене. Также они видели ноги, но уже девочки постарше- она была в чулках и туфельках, а ещё была видна юбка, в каких ходят первоклассницы. Рядом слышался диалог врача и мамы, но его сначала заглушали крики Хельги, которые становились всё тише, и всё более отчётливо слышались слова врача: "с этим просто невозможно жить… Она точно не справится… Не сможет…". Они были сказаны не то с безразличием, не то с насмешкой, будто тебе плевали в лицо.
И вот теперь эпизод, который будто разжигал огонь внутри- всё ещё начальная школа, стадион, по которому бегают дети, а они медленно шли в школьной форме, тут сзади раздался крик. Опять смех, только над тем, что они всегда освобождённые, что не смогут так же бегать, как она. Это была одноклассница, от вида которой становилось сразу не по себе. Эту нападку они так просто не оставили- предложили на перегонки на сто метров, пока учитель не видит. Согласилась. Встали на изготовку, и стартовали… Это чувство… Когда ты с самой первой секунды вырываешься вперёд, а потом только удаляешься, и к концу дистанции безоговорочно лидируешь, прибегаешь первой, уставшей до нельзя, с тяжелым дыханием, но победившей. Сердце билось так, будто было готово выпрыгнуть, в глазах немного потемнело, внутри, казалось, скрипели кузнечные меха, но это был он… Вкус победы, с которым пришла мысль, которая словно шило пронзила их сознание- "Я могу! Я сильная! Я могу победить, даже когда это невозможно!".
Снова тот самый мерзкий свет ламп, который можно услышать… Мягкий плюшевый кот, который стал им единственным и первым другом в полной мере. Шум катящихся каталок, шорохи ног сестёр… Крики тех, кому ставили уколы и брали кровь. Боль… Тонкая и изящная рука, на которой повязка, при взгляде на которую снова ощущаешь то мерзкое чувство, когда протыкают вену иглой. Жёсткая койка с унылым бельём… Деревья без листьев за окном, напоминавшие кривые скелеты, изогнувшиеся в необузданном танце… Вкус слёз, такой неприятный, терпимый, но жгучий в глубине души- от того, что они вызваны не радостью, от того, что это клеймо слабых… Слова врачей о том, что надо наблюдать… Надо делать то, делать сё и не факт, что поможет. Наигранная жалость и откровенный наглёж, клевета и новая волна боли, жгучего вкуса слёз и горечи…
Новая школа. Точнее гигантские корпуса, где предстояло им жить и учиться. Недели вне дома, а потом долгая дорога туда. Подъём в понедельник в пять, снова дорога, тяжеленые портфели. Редкие смешки тех, кто сразу невзлюбил. Первый соперник, которого пророчили в друзья… Всё становится темнее, будто идёт погружение на глубину, но тут пробиваются три лучика света, которые начинают потихоньку греть…
Затем их снова озарил свет, но в этот раз он был тёплым и даже греющим. Они увидели то, что грело душу девушке- первая встреча с лучшей подругой, время, проведённое с ней, ночевки, долгие беседы, иногда ни о чём, и долгие будни в школе, когда она была рядом… А потом они увидели Эрвина- их первую встречу, ощутили то самое, что почувствовала Селия при взгляде парня, а потом… Их совместные прогулки, тёплые объятия и радостный смех от нелепых ситуаций и забавного поведения кого- то из них. Экран телефона, на котором видна переписка, долгие ночные разговоры…
Однако крайним таким эпизодом была прогулка у реки- они стояли у перил и смотрели в воду, на которой уже отражались огни улиц. Солнце почти скрылось, его лучи были далеко позади, поднимался слабый ветер. Их глаза сначала смотрели на водную гладь, а потом на деревья, теряющие листья и на траву, которая будто умирала. Также она чувствовала тепло от рук Эрвина, который нежно её обнимал. Она обернулась, взмахнув волосами, и игриво улыбнулась и они стали сближать свои лица. Они почти коснулись, но… Они ощутили слабость, которая не давала стоять, а потом она стала сильнее. Они начали падать, с трудом держа глаза открытыми… Стало очень холодно и больно; боль становилась всё сильнее, и вскоре она уже не могла держать глаза открытыми- всё поглотила тьма…