Читаем Повышение по службе полностью

– Как угодно. Простая причина состояла в том, что все варианты дальнейшей жизни де Ре были бессмысленны, как ни тасуй их. Хуже того, почти все они умножили бы количество зла в этом мире. Предположим, наш барон вышел бы на свободу полностью оправданным. Чего проще? Внушаешь ему еще раз потребовать «божьего суда», а суду внушаешь согласиться на это со скрытым ликованием – пусть негодяй лезет голой рукой в кипяток за монетой, – сам же заставляешь воду в котелке кипеть при сорока градусах. Пара пустяков. С такой работой легко справился бы не то что бог, а какой-нибудь задрипанный маг, если бы только они существовали. Но что же потом? Барон возвращается в свой замок и продолжает еще более увлеченно заниматься тем же самым, то есть рисует магические знаки и кипятит ртуть с мышьяком, добавляя туда толченые акульи зубы, сушеных мокриц, когти черных котов, сердца пещерных саламандр и прочие ингредиенты в том же духе. При этом он чувствует себя не только оправданным, но и защищенным, – опасное заблуждение для такого человека! Как у вас говорят – «не знает берегов», кажется? Пяти лет не прошло бы, как кровь невинных младенцев полилась бы рекой, и уже не кто-нибудь, а сам король назначил бы новый суд, и наш барон был бы осужден при наличии очевидных и страшных улик, таких, что уже и костра для него, пожалуй, показалось бы маловато. Согласен?

– Можно было бы внушить ему бросить алхимию и некромантию, – не сдавался Василий. – Пусть жил бы нормально, как все люди… Может, вернулся бы на службу… Славный же был рубака, нет?

– Внушить? – Рудра расхохотался. – Ты каждому человеку собираешься что-нибудь внушать? Их ведь немало на свете, людей, а заповеди Моисеевы уже даны им, и Христовы заповеди даны, чего же еще? Куда еще внушать? Кому? Глазастым слепцам и ушастым глухим? Молчи уж… Впрочем, если тебе неймется, можешь поиграть. Создам тебе модель – и действуй: спасай барона, наставляй его, если сумеешь, на путь истинный, возвращайся во времени назад, пробуй разные варианты… Может, поймешь, что нельзя к каждому человеку приставить персонального ментора. Будешь пробовать?

– Нет. – Василий помотал головой. В диспуте Рудра бил его одной левой. Как, наверное, многих до него. Неужели координатор Земли еще не утратил вкус к спорам?

– Утратил, не утратил – тебя не должно волновать, – проворчал Рудра в ответ на невысказанный вопрос. – Я на работе. Объясняю, как это делается, на данном примере. Мои базовые знания, мой опыт и некоторые специальные возможности позволяют мне видеть, конечно, не все мыслимые варианты дальнейшего существования де Ре – этих вариантов бесчисленное множество, – но хотя бы основной вектор. Этого вполне достаточно. И вектор в данном случае таков, что никакой – ни малейшей! – пользы человечеству дальнейшее существование де Ре не принесло бы. В некоторых вариантах, как и в том, который имел место в реальности, от него осталась бы только легенда о Синей Бороде, в других вариантах – другие байки, а в третьих вариантах на пользу людям и на поживу историкам не осталось бы вообще ничего, кроме, может быть, судебных документов, погрызенных мышами. Равным образом человечеству не принесло бы пользы и существование немалого количества еретиков, замученных инквизицией, и еще многих и многих, кого человеку с начатками милосердия в душе стоило бы пожалеть, но кого не могу жалеть я. Не имею права жалеть. Ты хочешь спросить о Джордано Бруно? Конечно хочешь, а также о Гипатии, Сервете, Грандье и многих других. Я видел, как Сократ пил свою чашу цикуты, и не вмешался. Почему? Отвечай, когда спрашивают!..

Крик был страшен. Василий вздрогнул. Он-то полагал, что вопрос был риторическим и сейчас Рудра сам объяснит, что к чему и почему. Удивительно, но вздрогнул и узник, как будто почувствовав, что он не один в своей башне-тюрьме, расправил плечи и обвел каменные стены испуганным взглядом. Задрал короткую бороду – вовсе не синюю, а черную с сильной проседью – и обвел взглядом сводчатый потолок. Прислушался, немного склонив голову, ничего не услышал и вновь сгорбился, уйдя в себя.

Нужно было решить, что ответить. Как следует разговаривать с разгневанным богом? Молить его о пощаде или просто упасть ниц?

– Потому что ты не всемогущ и не всеведущ, – глядя Рудре в глаза, сказал Василий. – Ты не можешь помочь каждому, твой объект – все человечество. Оно состоит из людей, но это не волнует тебя. Твои заботы – макроуровень. Думаю, что тебя вообще не интересуют вопросы пользы или вреда от каждого отдельно взятого человека. И это та вторая причина, которая, по твоим словам, еще проще первой. Я не прав?

«Сейчас он вернет меня на тот мост», – вот что, почему-то уже без страха, подумалось Василию в те несколько мгновений, когда Рудра смотрел на него бесстрастным взглядом, и глаза его были темны, как ночь, и узкое смуглое лицо напоминало отнюдь не бога, а его заклятого врага. Но прошли эти мгновения, и вдруг оказалось, что Рудра вовсе не гневается, а усмехается – то ли скорее едко, чем добродушно, то ли наоборот, сразу и не поймешь.

Перейти на страницу:

Похожие книги