Рамзес получил специальное разрешение на то, чтобы ввести сюда Дину. Возможно, брату посодействовал ее новый знакомый: солярный резидент Танкред.
– Очень близко, – повторила Дина. – Как это вообще могло случиться?
– Пока неизвестно. Поиски продолжаются. Вряд ли это было делом рук Кинея. Кто-то должен был ему помогать.
– Киней? Не слышала ли я уже о нем?
– Могла. Сумасшедший. Когда-то сотрудничал с нами. Его люди однажды организовали митинг. У него был сетевой сервис, здорово досаждавший армии.
– Помню. Но что с ним? Ведь он был наш. Частник? – Дине вспомнилась антитанаторская демонстрация. Тогда они с братом шли в первом ряду. Киней вел свою группу, как бы вкладыш в общей колонне, цветастый, шумный. Над их головами реяли гигантские голопроекции, изображающие жертв танаторов разорванные тела, отрубленные конечности, вспоротые животы. Картины отвратительные, но сильные, будоражащие, именно такие, какие и надо использовать при массовых демонстрациях. Кинеевцы были организацией небольшой, но активной. К сожалению, Дина не помнила, за что они ратовали. Коллеги брата считали их сумасшедшими, правда, полезными.
– Не думаю, не думаю… – Рамзес все время смотрел на дисплей стоящего рядом с креслом компьютера. – Киней не тот человек, у кого есть какая-то личная жизнь. Нет. Это идеолог. Анархист. Мечтатель. Помнишь, из-за чего он выступал против танаторов? Из-за того, что требовал еще большего ограничения роли государства, раздела планеты между кланами и локальными сообществами, ликвидации принуждений. Анархист…
– Видимо, что-то парня припекло, да? Вы его «достали»? Перехватили власть, но не спешили реализовать его идеи?
– Тут что-то посерьезнее, сестра. Раньше он никогда не использовал силы. Счастливые концы, какие-то путаные замыслы, информационная деятельность. Но не насилие. Подожди, тут что-то есть. – Он наклонился к экрану, начал считывать, поступающую информацию.
– Ты уверен, что имеешь право все это мне говорить?
Рамзес удивленно взглянул на нее и улыбнулся.
– Если тебя сюда впустили, значит, решили, что ты своя. – Он снова улыбнулся. – Ты же сестра Рамзеса Тиволи, известная Дина Тиволи, борец за счастье Гладиуса. И девушка Танкреда Салерно, солярного резидента на нашей прекрасной планете.
– Никакая я не его девушка! – возразила она. Впрочем, не очень убедительно.
– Да, да, конечно. – Рамзес быстро читал новые сообщения. Неожиданно посерьезнел, наклонился к экрану, словно хотел лучше разобрать пробегающие по нему слова. Потер ладонью лоб. Он всегда делал так, когда нервничал.
– Что случилось? – тихо спросила Дина.
– Месть. Господи, этот псих, этот «безвредный» дурень, отомстил. Взломал защитные коды правительственной зоны, раздолбал в пыль операционные системы безопасников. Влез туда и вызвал небольшой атомный взрыв. С самим собою в центре.
– А Голлагор – случайная жертва или…
– Нет. Он был мишенью.
– Почему?
– Голлагор руководил нашими спецслужбами на юге континента. А там у кинеевцев свои обжитые места. Понимаешь, природные резервации, большие пространства, мало людей. Руки правительства туда не всегда дотягивались. Ну вот, эти идиоты дождались, пока мы возьмем власть, и заявили о своем отделении. Дескать, теперь, когда свергнут гладианский режим, в чем есть и доля их участия, они начнут осуществлять свои идеи.
– Понимаю. А Голлагор решил показать, что у них малость крыша поехала, и ввел свои порядки.
– Совершенно верно. Примерно полгода назад была какая-то кутерьма, погибло несколько кинеевцев. Это не все. Понимаешь, до нашей победы Голлагор работал в секции сотрудничества и прекрасно знал Кинея. Они совместно организовали множество выступлений против несгибаемых.
– Пути победителей расходятся.
– Чьи это слова?
– Мои собственные. Впрочем, уверена, кто-нибудь их уже выдумал раньше. И испытал на себе. И описал. Знаешь, Рамзес, честно говоря, я уважаю Кинея. Он правильно поступил.
Рамзес удивленно взглянул на сестру. Несколько секунд молчал, нервно барабаня пальцами по корпусу компьютера.
– Что, ты плетешь, девушка? Ты, похоже, не понимаешь, что творится? У нас осложнения… Кто-то снабдил Кинея боевым оружием элитных десантных подразделений. Кто-то дезактивировал защитные зоны правительственного квартала. Кто-то его впустил. Ты понимаешь, что это значит?
– Что вы не выловили всех несгибаемых. – Она сознательно использовала слова, которые некогда так сильно высмеивала. – Что они выжили и по-прежнему способны наделать вам массу хлопот.
– «Вам»? – Рамзес ткнул себя пальцем в грудь, потом показал на Дину. Я думаю – нам?
– Вам, Рамзес, – спокойно ответила она. – Вам. Ты знаешь мое мнение относительно того, что выделывают твои дружки. Наши дружки, ваши дружки какая разница?! Вы уселись в кресла тех людей и теперь сами выделываете то же самое. Вот и все. Очень даже просто.
Она заставила его нервничать. Она хотела этого, и у нее получилось. Она была сама себе противна, так как знала, что сознательно отыгрывается на нем и выводит из терпения. Ведь он был ее братом и искренне любил ее.