Однако что-то пошло не так. Сон не пошел, зато некстати вспомнился сон другой, с чего все и началось: остров в пламени, готовом, кажется, сжечь самое небо. Вивиан недовольно заворочалась, перевернулась на другой бок, отогнала огненное видение… но вместо него навязалась мысль о здешней тишине, замеченной Йенсеном. Почему же на самом деле так странно тихо?.. А сам-то он, Йенсен, похоже, догадывается, но не захотел о том говорить… Да. И потом…
И потом мысли мягко сплелись, спутались и обратились в странную картину. Пространство перед Вивиан словно сжалось и вытянулось в тоннель, и она побежала по этому тоннелю, а куда — не знала. Но знала, что бежать надо, и она мчалась, мчалась, напрягая все силы и все-таки ускоряясь, где-то находя резерв для бега.
Быстрей! Быстрей! Быстрей!
Она мчалась, и сердце ее болезненно сжималось от предчувствия того, что будет впереди. Что будет? Она не знала. Но почему-то не отпускала мысль о том буйном пожарище, вцепилась, жгла, и ясно было, что это не просто так, этот огонь еще будет, еще сделает свое дело…
Вивиан вздрогнула и проснулась.
Несколько секунд она лежала, приходя в себя, боясь хоть чем-то выдать только что пережитое… а затем услышала приглушенные сердитые голоса.
Чуть приподняв голову, она увидела, что двое часовых, Фогель и Кейруш, со злыми лицами в чем-то упрекают друг друга — это было видно, но вот слышать Вивиан не услышала ничего, вернее, не разобрала, до спорщиков было шагов двадцать.
«Что случилось? И на каком языке они общаются?..» — подумала она еще спросонья, стряхнула с себя сон окончательно, приподнялась.
Оба горе-наблюдателя, заметив, что американская миллионерша проснулась и глазеет, дружно заткнулись. Но лица у них все еще были злые.
Вивиан это немного задело. Она решительно встала, зашагала к часовым.
— Мсье Кейруш, — строгим тоном произнесла она по-французски, — что здесь происходит? Вы ссоритесь?
— Да нет, мадам, — с ужасным акцентом пробурчал португалец. — Пустяки. Это вон, — он кивнул на немца, — бестолковый! Я ему говорю-говорю, ни черта не понимает. Простите.
Фогель молчал, но смотрел на португальца с сумрачной враждебностью. Вивиан уловила, что не все так просто здесь, и решила докопаться до сути.
— Нет, это вы простите…
Ужасный вопль рванул пространство так, что мужчины подпрыгнули, схватясь за оружие, а Вивиан, наоборот, присела с перепугу. Кейруш крикнул что-то, а немец без слов бросился вперед.
Вивиан резко развернулась. Все, обалделые со сна, вскакивали, в чьих-то руках лязгнул затвор винтовки. А трое негров — те уже вскочили. Двое стояли на коленях, скованные ужасом, третий несся прочь отсюда со страшной скоростью. И орал. Он-то и орал на всю округу:
— А-а-а! А-а-а-а!.. — И еще что-то дикое и отчаянное.
А Фогель, мчась вслед, орал тоже:
— Halt! Ih werde schiessen! — И, вскинув автомат, саданул вверх дуплетом.
Здесь уже завопили прочие немцы — должно быть, что-то вроде: не стреляй, дурак! Не стреляй, осел ты эдакий!..
Поздно! Фогель вдруг оборвал бег, вскинул «машиненпистоле», прицелился — и короткой очередью сразил бегущего.
Тот с разбегу полетел в заросли, с треском ломая их.
Еще через миг орали уже все, точно помрачение затмило мозги. Потом никто не смог толком вспомнить эти секунды — или минуты?.. — сколько прошло, прежде чем как-то пришли в себя, шут его знает.
— …Зачем?! Зачем вы это сделали?.. — в горячке надрывался по-английски Гатлинг, а за ним по-немецки драл горло Бродманн. Стрелок отвечал зло, отрывисто, точно лаял, Бродманн взялся ругаться с ним уже сам, но тут его самого угрюмо облаял Ветцлих, и молодой биолог запнулся и притих.
Реджинальд понял, что лучше обратиться к пожилому — через того же Бродманна, естественно.
— Ханс, переведите, пожалуйста… — И сказал, что он хотел бы знать, как все произошло.
Ветцлих смотрел недружелюбно — вообще, Реджинальд чувствовал подспудную антипатию к этому типу, — но все же стал нехотя расспрашивать стрелка.
Фогель принялся рассказывать. По его словам, они с Кейрушем вели наблюдение, все было спокойно. Потом попытались объясниться, получилось плохо, горячий португалец вспылил… тут проснулась миссис Гатлинг, встала…
— Дальше, дальше! — нетерпеливо прервал Симпкинс.
А дальше было то, что один туземец вскочил, как подброшенный, завопил, вскочили и двое других, но от вопля первого их скрючило в смертельном страхе…
— Стоп, — вновь перебил Симпкинс. — Он просто орал или там слова какие-то были? Эмиль?
Ванденберг пожал плечами:
— Вроде были. Да я не разобрал…
— Ну так разбери! — воинственно напыжился Симпкинс.
Он был настроен решительно.
Подступили к полуживым от страха неграм. Оказалось, что уцелели Поль и Пьер, а пал смертью труса Марк. Ага… Белые переглянулись. Неприятно.
Но что делать! Взялись допрашивать Пьера с Полем, что оказалось делом непростым, так как оба пребывали в шоке. Поль из него так и не вышел, а вот Пьера худо-бедно удалось расшевелить, но и от него узнали немногое.