Царящий в каютах комфорт приятно поражал, – видимо, на этом корабле совершали путешествия туристы или просто пассажиры разных уровней достатка. Неизвестно, где и как поселили всех остальных, но Матеус замер в недоумении на пороге выделенной ему каюты, и его втолкнула внутрь закрывавшаяся дверь. Безразмерная двуспальная кровать, два кресла с «викошками» возле небольшого столика, люк доставки пищи в стене, а напротив – открытая дверь в ванную комнату, напичканную всеми полагающимися удобствами.
Однако самый большой сюрприз находился в кровати. Там уже кто-то лежал, накрывшись почти с головой невесомым пушистым покрывалом. Но, увидев краешек коротких темно-каштановых волос, Николай сразу догадался, кто так бесцеремонно разлегся на единственной кровати.
Встав на колени, он склонился к самому изголовью и тихо прошептал:
– Гилана, ты уже спишь?
Хозяйка кровати выдержала солидную паузу, делая вид, что успела заснуть, и лишь потом ответила:
– Естественно! А я – то размечталась, что эту каюту мне выделили в личное пользование.
– Не переживай, – улыбнулся Николай. – Я тебя не стесню.
Он хотел уже положить руку на тело, прячущееся под одеялом, но его тут же остановило капризное восклицание:
– Немедленно в ванную! Если ты думаешь, что лучи очистки избавили тебя от тошнотворного запах обезьян, то глубоко ошибаешься. Да и дымом воняешь.
Последние слова Матеус дослушивал уже полностью раздевшись, стоя под тугими струями горячей воды. При этом по его лицу блуждала такая мечтательная и глупая улыбка, что бывший лейтенант сам себя не узнавал в огромном, во всю стену, зеркале.
Пронеслись четыре дня и четыре ночи безумной, непрекращающейся страсти. Их тела разъединялись лишь для отлучек в ванную и для того, чтобы достать, а затем вернуть обратно в проем люка доставки поднос с тарелками. Ни разу в своей жизни Николай Матеус не испытывал таких сильных и всепоглощающих чувств, ни разу он не тратил внутренние резервы организма с такой беззаботной безрассудностью. Все было забыто, и никакие проблемы не всплывали у влюбленных даже во время коротких диалогов, потому что диалоги эти, едва успев начаться, прерывались взаимными горячими поцелуями. Похоже, и Гилана Баракси впервые в своей жизни познала истинное наслаждение от взаимной любви и расслабилась настолько, что все чувственные порывы тела превращались в почти круглосуточный оргазм.
Их прервали лишь однажды. Где-то в середине третьих суток в дверь деликатно постучались, вырывая парочку из сладостного и тягучего любовного дурмана. Они недоуменно застыли, не соображая, кто и по какому праву решил их побеспокоить, и только после третьего стука Николай вспомнил, что они всего-навсего бесправные пленники, торопливо накрыл себя и Гилану покрывалом и севшим голосом просипел:
– Входите!
Внутрь каюты бочком проскользнул Станислав Городе За его спиной местный робот-ходунец плотно закрыл дверь.
– Конечно, я дико извиняюсь, – начал расшаркиваться бывший великий промышленник, – но хотелось бы обсудить создавшееся положение вещей.
– Да нет проблем, присаживайся. – Николай сделал приглашающий жест в сторону кресла с «викошкой». – Так и быть, выделю тебе для разговора… секунд тридцать.
– Ну зачем же так много! – махнул рукой Станислав, усаживаясь на предложенное место. – Мне и двадцати девяти секунд вполне хватит.
Затем он многозначительно осмотрелся и добавил:
– Вижу, вы устроились лучше всех.
– Неужели? – Гилана приподняла голову с плеча Николая. – А как же все остальные?
– Я живу в четырехместной каюте вместе с Крилом, Освальдом и Розеном, – обстоятельно перечислил Горо-до, – Грэгу повезло больше: он тоже живет в четырехместной, но лишь с Бетти и Лартой. Остальные, как мне известно со слов гаибсов, размещены по трое или четверо в соответствии с личными симпатиями и возможностью сосуществования.
Парочка любовников недоуменно переглянулась, услышав, что Городо не стал напрашиваться в одну каюту с Лартой. С другой стороны, он уже давно дал понять, что не желает пользоваться создавшейся ситуацией и не собирается изменять своей жене. Его старания избежать ненужного соблазна встретили полное понимание.
Но тот факт, что бывший промышленник мог наведываться к другим пленникам, свидетельствовал о том, что отношение к нему со стороны гаибсов было очень благожелательным. Теперь оставалось лишь узнать причину его визита сюда. Станислав не стал отвлекаться и приступил к изложению самого главного: