Читаем Первая Бастилия полностью

Нам враждебны златые кумиры.Ненавистен нам царский чертог.Мы пойдем к нашим страждущим братьям.Мы к голодному люду пойдем.С ним пошлем мы злодеям проклятья,На борьбу мы его поведем…

Девушка пела все громче, а городовые переглядывались, не зная, что им надлежит делать. Это была Даша.

Четыре часа в Казани клокотал оживший вулкан.

Четыре часа в России существовал маленький остров свободы и независимости. Четыре часа, окруженная штыками солдат, горела маленькая искорка революции. Володя вбирал в себя жар ее и свет.

Если бы у него в руках было знамя, он поднял бы его над университетом, над Казанью, над всей Россией. Если бы у него было ружье, он выстрелил бы. Он готов был отдать самое дорогое, что у него есть, только бы эта искра не гасла.

Кто-то из толпы выкрикнул:

— В знак протеста против условий университетской жизни швырнем свои входные билеты!

Володя почувствовал, что наступила критическая минута, когда нужно было доказать, что ты не сдаешься, что ты готов ради общего дела поступиться чем-то очень важным и дорогим.

Володя подошел к кафедре и достал из кармана свой входной студенческий билет. На какое-то мгновение он задержал билет в руке. Он вспомнил день, когда стал счастливым обладателем этого билета. Вспомнил лица родных. И как бы услышал голос Мити: «Господин студент, предъявите свой билет!»

Но в следующее мгновение он положил картонную книжечку на стол.

Сейчас эта книжечка была его единственным оружием, которое могло выстрелить. Выстрелить и сгореть.

И Володя выстрелил.

…Надо уметь жертвовать для революции самым дорогим.

Надо уметь говорить «нет!», когда очень хочется сказать «да!».

А студенты бросали свои билеты, чтобы не дать погаснуть маленькой искорке революции.

Они спустились по лестнице, потом двинулись по коридору. Они подтягивались на ходу, и их поступь звучала четко и согласно, словно кто-то скомандовал им ногу.

Сходка.Акварель Н. Жукова

Вместе с товарищами шел Володя. У него еще были сжаты кулаки, а над переносицей запали две строгие складки. Он был полон решимости.

Старый университетский швейцар распахнул перед студентами обе половинки дверей.

Городовые у главного подъезда расступились, солдаты выстроились в две шпалеры. И студенты двинулись по этому коридору, как мимо почетного караула. Они шли, стараясь не отставать. И это был молчаливый парад молодости и вольнодумия, протеста и непримиримости.

Когда Володя с товарищами вышел из университета, день шел к концу. На мостовой лежал свежий, только что постеленный снег. Мороз обволакивал лицо мятным облаком, но Володя не чувствовал холода. Он шел в расстегнутой шинели, быстро печатая шаги на свежем снегу.

В переулке за университетом путь Володе преградил солдат.

— Стой! Сюда нельзя. Обход! — крикнул он, выставляя вперед острый заиндевевший штык.

Володя подошел к солдату, пригляделся и узнал в нем своего старого знакомого Мустафу.

— Мустафа!

Солдат посмотрел на Володю и, сам не замечая того, опустил ружье.

— Господин студент! Здравствуйте, пожалуйста!

— Что же вы ружье опустили? — полушутя сказал Володя.

Мустафа тут же поднял винтовку, только штык выставил не вперед, а в сторону.

— Забрили вас? — спросил Володя.

— Забрили.

Володя кивнул на Мустафу и сказал товарищам:

— Он красил наш университет, а теперь его забрили.

— Это из-за их благородия, — вставил словечко Мустафа.

— Какого «их благородия»?

— Потапова.

— Он нам хорошо знаком, — вмешались в разговор студенты. — Мы ему сегодня пощечину влепили!

— Но-но-но! — сказал Мустафа. — Не может быть, правда, господин студент?

— Честное слово, влепили, — подтвердил Володя.

И все начали смеяться.

— Послушайте, Мустафа, — спросил Володя, — а если бы вам приказали стрелять… например, в меня. Стали бы вы?

— Стал бы! Обязательно, — не задумываясь, ответил солдат и, лукаво прищурив глаза, доверительно добавил: — Стрелять бы я стал… только… мимо!

В это время из-за угла вышел фельдфебель.

— Каллимулин! — крикнул он.

— Я Каллимулин, — отозвался Мустафа.

— Что тут за сборище?

— Любопытные! Спрашивают, что там в университете.

— Гони!

— Так точно. «Гони!» Разойдись! По домам! — весело скомандовал Мустафа.

Володя и его товарищи зашагали дальше.

<p><strong>Восьмая глава</strong></p>

Когда в ранних декабрьских сумерках Володя вернулся домой, то по возбужденно блестящим глазам Мити он понял: дома все знают. Однако никто не лез к нему с расспросами. Все терпеливо ждали, когда он расскажет сам. Но, переступив порог дома, Володя вдруг почувствовал такую усталость, что с трудом стянул с себя заиндевевшую шинель.

Володя вспомнил, что с утра ничего не ел.

— Накорми меня, пожалуйста, обедом, — попросил он маму. И, не дожидаясь ответа, направился в свою комнату.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза