Читаем Павел I полностью

Она избрала в конце концов тот домостроевский способ обращения с сыном, согласно которому глава семьи лучше знает, что надо младшим, и на все инициативы, выходившие за пределы Павловского и Гатчины, либо отвечала нет, либо откладывала исполнение этих инициатив до неопределенного будущего.

Естественно, при таких отношениях и сама она не могла добиться, чтобы сын сделал что-то по ее плану, иначе, чем с помощью тонких политических действ. Именно прибегнув к таким действиям, ей удалось устроить визит сына и невестки в те страны, с которыми в будущем Екатерина рассчитывала союзничать.

* * *

«Будучи хорошо знакома с недоверчивым характером цесаревича, – объясняет летописец со слов любопытного современника, – Екатерина знала, что если бы предложение о его путешествии явилось непосредственно от нее или от кого-нибудь из доверенных ее лиц, то сомнения и подозрения не только представились бы уму великого князя, но были бы ему внушаемы и развиваемы теми личностями, которые имели влияние на его действия и мнения. Поэтому, следуя совету Потемкина и действуя чрез его посредство, она обратилась к князю Репнину, пользовавшемуся большим уважением Павла Петровича, и, скрыв от него свои действительные побуждения и намерения, сказала ему, что чрезвычайно желала бы, чтобы ее сын предпринял путешествие с целью приобретения познания и опытности, <…> и ей хотелось бы, чтобы это явилось его собственным желанием; вследствие чего она и поручила князю Репнину навести понемногу Павла Петровича на мысль о путешествии, внушая как ему, так и Марии Федоровне, что для лиц, столь высокопоставленных, не только полезно, но и необходимо взглянуть на характер разных стран и ознакомиться с разными формами правления <…>. – Князь Репнин искусно выполнил данные ему приказания: беспрестанно говоря о чужих краях и о выгодах, приобретаемых от знакомства с ними, он возбудил в цесаревиче сильное желание путешествовать и еще сильнейшее в великой княгине. Это сделалось их любимою мечтою, и они постоянно жаловались на невозможность привести ее в исполнение. – Тогда они обратились за советом к графу Панину <…>. Ему тотчас же представилась мысль обратить это путешествие в пользу союза с Пруссиею и сделать главною целью их поездки не Вену, а Берлин. Поэтому их высочества около половины июня 1781 года отправились к императрице и в сильном волнении и под опасением отказа высказали свою просьбу. Императрица, с своей стороны, приняла ее как будто с удивлением и беспокойством; она сказала им, что они чрезвычайно поразили ее, поставив ее в необходимость или, согласившись на их просьбу, лишить себя на продолжительное время их общества, или отказать им в том, чего они желали, и таким образом воспрепятствовать их жажде к знанию и учению, тогда как она сама не могла не одобрить этого чувства. После продолжительного разговора, во время которого они сильно поддерживали свою просьбу, она постепенно согласилась на их желание. Было решено, что они отправятся в путешествие, но с условием, что императрица начертит план их поездки и изберет лиц в состав их свиты. – Императрица, которая уже к этому приготовилась, в течение нескольких дней назначила их свиту, продолжительность их отсутствия и наметила страны, которые им предстояло посетить. Их высочества согласились со всеми ее решениями, прося только, чтобы князь Куракин был включен в число лиц, их сопровождающих, а Версаль в число дворов, которые им предстояло посетить. – Первое было им охотно позволено; во втором им также не отказали <…>. Когда же Берлин был упомянут великой княгиней, то на это она получила решительный и даже гневный отказ Екатерины» ( Кобеко. С. 195–197– по материалам депеши английского посланника Гарриса).

По сведениям другого летописца ход событий был иным: Екатерина сама стала намекать их высочествам на выгоды заграничных путешествий, и те, после советов с Никитой Ивановичем Паниным и князем Репниным, выразили императрице готовность посетить дальние страны (см. Шильдер. Изд. 1996. С. 147–148).

Как бы ни происходило на самом деле, но к июлю 1781 года путешествие было решено, и отъезд назначен на сентябрь – к тому времени сыновьям Александру и Константину собирались сделать прививки от оспы, чтобы родители отправились в дорогу спокойны за их здоровье.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии