В пять минут третьего он услышал шум приближающегося одномоторного самолета. Слабый звук доносился издалека, то исчезая, то снова появляясь. Ричер повернул голову и увидел свет в небе, далеко на юге. Посадочный прожектор. Он казался неподвижным, словно навечно завис в небе. Затем свет стал едва заметно набирать силу, медленно перемещаясь вправо и влево, вверх и вниз, но больше вниз. Маленький самолет шел на снижение, преодолевая ночные потоки воздуха. Чья-то твердая рука уверенно держала чуткий штурвал. Шум приближался, но становился тише, пилот снижал обороты двигателя и искал посадочную полосу.
За каменной стеной вспыхнул свет. Тусклое отраженное сияние. Посадочные огни, догадался Ричер, по одному в начале и конце полосы. Пилот менял курс, корректируя его по направлению посадочной полосы. Самолет приближался с левой от Ричера стороны. Когда он оказался на расстоянии в триста ярдов, Ричер увидел, что это маленький белый моноплан с низкой посадкой крыльев. Когда до него осталось двести ярдов, Ричер разглядел жестко закрепленные шасси с обтекателями на всех трех колесах — авиаторы прозвали их «штанами». Еще через сто ярдов Ричер понял, что это «пайпер», одна из моделей «чероки», четырехместный, долговечный, надежный, распространенный и популярный. Больше он ничего сказать не мог. Он кое-что знал о маленьких самолетах, но не более того.
Самолет пронесся слева направо мимо его ветрового стекла, окутанный облаком света и шума. Он пролетел над каменной стеной на высоте всего в шесть футов и исчез из виду. Через минуту двигатель поменял тон и рассерженно загудел. Ричер представил, как самолет мчится по посадочной полосе, словно толстое, важное и недовольное насекомое, белое в лунном свете, слегка подскакивая на неровностях почвы, а потом резко сворачивает к ангару. Наконец двигатель смолк, и в открытые окна «шевроле» хлынула тишина, еще более глубокая, чем раньше.
Огни на посадочной полосе погасли.
Больше Ричер ничего не видел и не слышал.
На всякий случай он подождал еще десять минут, а затем включил зажигание и двинулся обратно, стараясь, чтобы громада завода оставалась между ним и домом. Он миновал пустую парковку и выехал на дорогу, свернул налево, срезал угол и оказался на шоссе, которым пользовались грузовые машины. Включив фары, Ричер устроился поудобнее и помчался по широкой ровной дороге на запад, в сторону лагеря военной полиции и того, что находилось за ним.
Глава
35
В лагере военной полиции все спали, за исключением двух часовых в караульной будке. Проезжая мимо, Ричер увидел в сумраке их нескладные фигуры в полевой форме и бронежилетах, в нарукавных повязках, но без шлемов. Оранжевый источник света находился у пола, чтобы сохранить ночное зрение. Они стояли спиной к спине, один контролировал восток, другой запад. Ричер немного снизил скорость и помахал им рукой, а потом нажал на газ и помчался дальше.
Тридцать миль спустя широкое шоссе резко свернуло вправо и сквозь мрак устремилось на север, к далекой автостраде, связывающей штаты. Однако шоссе было проложено поверх старой дороги, которая продолжала идти вперед без дорожных знаков и цели. Ричер покатил по ней дальше и съехал с твердого асфальта на проселок, засыпанный дешевым гравием, такой же неровный и бугристый, как улицы в Диспейре. Миновав две разорившиеся фермы, Ричер оказался в пустом призрачном мире: слева и справа — ничего, кроме пустоты; впереди лишь извивающаяся серая лента дороги и далекие горы, залитые лунным светом. Через четыре мили все осталось по-прежнему. Казалось, он стоит на месте, потому что окружающий ландшафт не менялся. Наконец показался одинокий дорожный указатель, гласивший:
«Окружная дорога Хафвей[12] 37». Еще через милю Ричер увидел сияние. Оно возникло, когда он преодолевал длинный подъем, а когда он начал спускаться, неожиданно сместилось вправо, и глазам Ричера предстала шахматная доска освещенных улиц и бледных зданий. А еще через милю появился знак с надписью: «Поселок Хафвей». Ричер притормозил, проверил зеркало заднего вида и остановился на обочине.