Читаем Николай II полностью

Однако Милюкову, Родзянко и другим депутатам пришлось вскоре бить отбой: правительство сообщило, что действительно Милюков накануне излагал свои личные взгляды по поводу судьбы династии Романовых. Новые министры и члены Думы снова почувствовали веяние гражданской войны. Депутаты прекрасно сознавали, что народ ни в коем случае не должен узнать того, что Николая II сменит Михаил. Однако новость уже дошла до Москвы, и оттуда немедленно последовал поток телеграмм в Петроградский Совет с протестами.

Две телеграммы были направлены Гучкову и Шульгину по их приезде: опасались, что, не зная о настроении жителей столицы, они обнародуют информацию, привезенную ими из Пскова. До созыва Учредительного собрания лучше не стоит говорить о Романовых, объяснял Родзянко. Если в столице узнают, что Дума и штаб армии согласны признать царем Михаила II, трудно предвидеть, как развернутся дальнейшие события. Алексеева и Рузского удалось убедить, и они постарались отозвать свои телеграммы. Однако в Париже и Лондоне, в отличие от Петрограда, уже стало о них известно.

Тем временем на Петроградском вокзале Гучков и Шульгин, полагая, что они привезли добрую весть, сообщили о том, что Николай II отрекся от престола и его преемником станет Михаил II; Их едва не растерзали. «Долой Романовых! Николай или Михаил — хрен редьки не слаще. Долой самодержавие!..» Здесь вовремя вмешались представители правительства; они заверили собравшихся в ошибке, забрали у Гучкова акт об отречении и уладили дело.

Узнав о том, какой оборот принимают события, Михаил тут же осознал, что он не способен на героические поступки. Пришедшим к нему делегатам Думы он задал единственный вопрос: «Можете ли вы гарантировать, что я останусь в живых, если надену корону?»

С этого момента было ясно, чем закончатся переговоры между Родзянко, Керенским и Михаилом, и уговоры Милюкова были напрасными. Юрист Набоков составил акт отречения таким образом, чтобы сохранилась возможность восстановления монархии (снова уступка Милюкову и Гучкову), и правительство решило опубликовать одновременно два отречения — Николая и Михаила. Последний Романов, весьма взволнованный, одобрил это решение и без колебаний подписал его.

При этом известии столицу охватил прилив восторга. Люди снова собирались, кричали и пели. «Ну вот, все кончено», — сказал один из членов Совета своему другу, вместе с которым он оказался в гуще ликующей толпы.

И тут же рядом услышал голос женщины, которая тихо произнесла: «Ты ошибаешься, батюшка, еще мало пролито крови».

Штаб армии обманут

В самом деле, никто — и меньше других штаб армии — не ожидал, что революция произойдет так быстро и что движение приобретет столь бурный характер. Сообщая о сформировании нового правительства, великий князь Николай Николаевич скрыл от солдат характер происшедших потрясений и закончил свое выступление приказом спеть «Боже, царя храни». Он предупредил также войско — в столь хорошо знакомых ему выражениях, — что всякая попытка неповиновения приказам правительства будет подавлена силой закона. Семейство Романовых, кстати, рассчитывало, что именно великий князь Николай Николаевич сумеет овладеть «всей ситуацией» (об этом свидетельствует письмо тетки Николая II Марии Павловны своему сыну Борису) и что победители Февральской революции должны страшиться действий руководимой им Кавказской армии. Петроградский Совет и Керенский добились его смещения, а также генерала Эверта, отказавшегося иметь дело с новым режимом.

Генералиссимус Алексеев, которого императорский двор подозревал в том, что он, пользуясь обстоятельствами, установит диктатуру, вел себя двусмысленно. Он заявил, что великий князь Николай Николаевич был назначен генералиссимусом по повелению императора и что правительство было создано в результате соглашения между Думой и Сенатом, хотя он знал, что это неправда. Что касается генерала Брусилова, то он заявил, что все события произошли по воле Господа и что завтра, как и вчера, солдаты должны выполнять свой священный долг. «Да поможет вам Бог спасти Святую Русь», — заключил он.

Итак, Верховное командование вело себя так, словно произошел лишь дворцовый переворот.

Беспорядки продолжались, и это раздражало командование. Алексеев не желал, чтобы ему направляли тревожные сообщения. Слывший республиканцем генерал Корнилов взял на вооружение любезное Думе выражение: «Поскольку старый режим оказался неспособным, власть в свои руки взяло новое правительство». И те и другие пытались внушить солдатам, что происходившие события исходят сверху и ни в чем не меняют установленного порядка.

В столице происходили убийства: был расстрелян ряд офицеров. Однако больше всего актов насилия совершалось во флоте, что не удивительно: в крепостях Ревеля и Гельсингфорса все еще сидели участники мятежей 1905 года. Ненависть матросов к своим офицерам была доведена до предела. Что касается командования флота, то оно хранило верность Николаю II, предпочитая иногда смерть отступничеству.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии