Мой неприятный долг напомнить здесь о моей женитьбе в возрасте тринадцати лет… Не думаю, что тогда эта свадьба означала для меня что-то иное, кроме праздничной одежды, грома барабанов, свадебной процессии, вкусного обеда и чужой девочки, с которой мне разрешили играть14.
Я был жестоким мужем, так как считал себя учителем жены и, руководствуясь слепой любовью, старался ее обуздывать и воспитывать… Однажды, забывшись в гневе, я схватил за руку беспомощную женщину, потащил ее к воротам и раскрыл их, намереваясь прогнать ее прочь… Ссорились мы часто, но в конце концов всегда мирились. Моя бесконечно терпеливая жена каждый раз оказывалась победительницей. Сегодня я могу рассказывать об этом случае с позиции стороннего наблюдателя, так как сумел пережить тот период и выйти из него другим человеком. Я перестал быть безумным мужем, которым управляют слепые страсти15.
Она благословлена одним великим качеством, каким в той или иной мере наделены почти все индийские женщины. Вот в чем оно заключается: охотно или неохотно, осознанно или подсознательно, она всегда считала благословением возможность следовать за мной; она никогда не становилась на моем пути, никогда не выказывала недовольства моим стремлением к воздержанию. Таким образом, невзирая на мое большое интеллектуальное превосходство, я всегда чувствовал, что наша жизнь полна радости, гармонии и счастья16.
В самом деле я начал по-настоящему наслаждаться семейной жизнью только после того, как перестал смотреть на жену как на объект полового вожделения… Меня в какой-то миг озарило: я, как и все мы, был рожден на свет ради выполнения священной миссии. Я не знал этого, когда женился. Однако, повзрослев, я понял, что брак нужно подчинить миссии, ради которой я появился на свет17.
Я не могу представить себе жизнь без Ба [моей жены]… Ее уход оставил пустоту, которую я ничем не сумею заполнить… Мы прожили вместе шестьдесят два года18.
Западный образ жизни
Я обратил внимание и на другие мелочи, которые должны были сделать из меня английского джентльмена. Мне сказали, что для этого я должен научиться танцевать, освоить французский язык и овладеть ораторским искусством. Я записался в школу танцев, заплатив за обучение три фунта. За три недели я посетил занятия шесть раз, но так и не постиг ритмику танцевальных движений. Я не смог поспеть за пианистом и решил не тратить зря время19.
Я поверил в то, что если мы желаем выглядеть цивилизованными людьми, то должны в манерах и одежде подойти как можно ближе к европейским стандартам. Я искренне думал, что только таким путем сумею достичь какого-то влияния, без которого будет невозможно служить обществу20.
Когда я поселился в Бомбее в новой квартире, ко мне явился американский страховой агент – приторно любезный и красноречивый человек… Я поддался соблазну, клюнул на его предложения… и получил страховой полис на десять тысяч рупий… Однако в Южной Африке, где образ моей жизни кардинально изменился, я отказался от страхования жизни, испытывая при этом стыд от того, что поддался на уговоры американского страхового агента. Я сказал себе, что если мой брат заменил мне отца, то он не сочтет слишком большим бременем содержать вдову в случае моей смерти. Да и почему, собственно, я должен думать, что умру во цвете лет? В конце концов, наш настоящий защитник и хранитель – не я и не мой брат, а всемогущий Бог. Заключив договор о страховании жизни, я лишил жену и детей уверенности в себе. Зачем я отнял у них возможность позаботиться о себе самим? Как живут неисчислимые семьи бедняков во всем мире? Почему я не должен считать себя одним из них?21
Здоровые привычки
(См. также разделы «Здоровье» и «Диета» в главе 3.)
Мы пришли в уединенное место на берегу реки, и там я впервые в жизни увидел мясо… Козлятина была жесткой как подметка. Я просто физически не мог ее жевать. Я почувствовал себя плохо и перестал есть. После такого ужина я страдал всю ночь. Меня преследовали кошмары. Каждый раз я просыпался в холодном поту, чувствуя, как в моем желудке блеет живой козел. Я вскакивал с постели, мучимый угрызениями совести. Мне становилось легче всякий раз, когда я напоминал себе, что употребление мяса – мой долг22.
Я отказался от мяса, руководствуясь чистыми помыслами и не желая лгать родителям… С тех пор я никогда не прикасался к нему23.
Никогда в жизни мне не хотелось закурить. Я всегда считал привычку к курению варварской, грязной и вредной. Я никогда не понимал, почему в мире так распространена неудержимая тяга к табаку. Я не могу ездить в вагонах, где почти все курят, я задыхаюсь от дыма24.