Читаем Монгол полностью

По узким улочкам бродили высокие суровые афганцы с огромными усами и в высоких тюрбанах, от которых несло невесть чем. Тут прохаживались буддисты и монахи-таоисты в красных и оранжевых саронгах, а их шляпы с широкими полями отбрасывали фиолетовые тени на холодные, цвета старой слоновой кости лица. В руках они сжимали молитвенные колеса. Тут же шныряли хитрые с поджатыми губами и сверкающими глазами евреи, неся туго свернутые молитвенные свитки. На базаре можно было видеть кочевников в сапогах из оленьей кожи и в меховых шапках. Здесь же бродили сдержанные, несуетливые китайцы, тибетцы, индусы, караиты, уйгуры, меркиты, тюрки и даже голубоглазые высокие мужчины, прибывшие из краев, где почти всегда царила зима. Также там были персы, равнодушные и элегантно одетые. Они смотрели свысока на эти смешанные толпы. Здесь вся Азия встречалась с соседями и презирала их. Это в особенности касалось религий людей. В специально отведенном месте резали свиней и там же их продавали. Но эти лавки находились в отдалении от лавок мусульман и евреев.

Темуджин никак не мог решить, куда ему глядеть, что интереснее. Ему даже нравилась эта ужасная, одуряющая до потери сознания вонь и пыль, стоящая стеной в воздухе. Когда они проезжали мимо места, где торговали конями, он попросил остановиться и спешился. Он и продавец говорили на разных языках, но это не помешало им начать бурные объяснения и выкрикивать оскорбления, когда Темуджин со знанием дела принялся осматривать коней. Наверно, их голоса звучали слишком громко, потому что сразу собралась вокруг толпа. Все отпускали насмешливые реплики и давали советы. Талиф, сидя на верблюде, с ухмылкой следил за представлением. Наконец Темуджин с проклятиями пробрался сквозь толпу и взобрался на своего верблюда.

— Эти животные не годятся даже для того, чтобы их отправить в котел, — с презрением заявил он, не обращая внимания на то, что вслед ему несутся проклятия и ругательства хозяев коней.

Остановился Темуджин и рядом с местом, где торговали верблюдами, и снова остался недоволен.

— Они тоже никуда не годятся, — подытожил он.

Он настоял на остановке у винной лавки и вошел внутрь. Талиф предпочел остаться снаружи, а Темуджин выпил огромное количество вина и рисовой водки, и ему пришлось просить Талифа заплатить за него, потому что у него не было с собой денег. Подозрительный хозяин лавки ловко поймал брошенные Талифом деньги и долго низко кланялся, смотря вслед важным людям, удаляющимся на белых надменных верблюдах.

Внезапно раздался шум, началась сумятица и драка. Какой-то веселый молодчик купил визжащего поросенка и протащил его по улочкам, занятым прилавками и лавочками мусульман и евреев. Это было страшное святотатство. Молодые евреи и мусульмане выскочили из лавочек и начали драку с юношами, поддерживающими «смелого» шутника, большинство из которых были буддисты и христиане. Все с упоением и страстью дрались и не разбирали, куда наносят удары. Появилась стража с длинными дубинками, и всем без исключения досталось «на орехи»! Тем временем свинью кто-то потихоньку «увел». Через некоторое время все успокоилось. Лавочники уселись за прилавки и начали, как обычно, зазывать покупателей. «Воюющие стороны» отряхнули одежды, поправили тюрбаны и шапки, а толпы разошлись по своим делам.

Мир был восстановлен, и все стали счастливы.

Темуджин и Талиф выехали на открытую площадку, где три веселых слона, огромные и серые, подбадриваемые хозяйским кнутом, демонстрировали некоторые трюки. За представлением следило множество ребятишек. Их родители не щедро кидали монетки хозяевам слонов. Те ловили их в воздухе, ни на миг не прерывая представления. Слоны заученно делали свои трюки, маленькие глазки животных выражали скуку и даже насмешку. На огромных головах были прикреплены крохотные шапочки с колокольчиками. Темуджину очень понравились слоны, и он покачивался от хохота на своем высоком «насесте». Однако причина была не в их трюках — просто слоны напоминали ему толстых неуклюжих женщин.

Позади башен, минаретов, куполов, пальм и плоских белых крыш города на западе алело небо. Солнце превратилось в огромный алый шар, оно медленно опускалось за горизонт. Темуджин купил серебряное ожерелье и браслеты для Борте, шерстяной плащ — для матери и китайский манускрипт — для Кюрелена. Талиф оплатил покупки.

— Это — пузыри! — решил Темуджин, но внимательно следил за слугой, который рассчитывался этими «пузырями».

Он устал от шума, криков, но все еще с интересом разглядывал незнакомые лица.

Когда прогулка по городу закончилась, Талиф спросил Темуджина, что больше всего поразило его на этом пересечении дорог мира. Тот подумал, а потом ответил:

— Невыразительные лица людей.

Талиф был удивлен и потребовал разъяснений.

— В пустынях, — начал Темуджин, — каждый человек обладает душой, она проглядывает в его глазах и чувствуется в его голосе. У каждого из нас есть свое лицо. А в городах каждый человек говорит голосом соседа и видит мир его глазами. В людях отсутствует сила, а мужчины здесь не воины…

Перейти на страницу:

Все книги серии Кинороман

Похожие книги