— Наше, я знаю. Или ты забыл, что такое приказ? Знаешь, даже три. Иди, выспись, напейся до поросячьего визга, потрахайся. Можешь взять любую служанку, которая попадётся тебе на глаза или нескольких. Выеби, даже можешь избить их, но естественно не убивай, они девки хорошие, не заслужили смерти. Хочешь крови, даю разрешение сходить на задворки города, вырезать банду-другую уебанов, я даже адрес дам.
— Мне это не нужно, Ваше Величество, — постарался вернуть самообладание Митсуо.
— Мне похуй. Просто не будь долбоёбом и не твори хуйни. Сейчас нам будут необходимы герои, и я не хочу, чтоб теперь уже самый сильный из них убивался.
— Я… понимаю, Ваше Величество.
— Нихуя не понимаешь, дятел, — чуть ли не ласково сказал он. — Это значит, что ты должен держать себя в руках и действовать по уму, а не гнаться хуй знает за кем, хуй знает куда в слепой ярости. Я тебе блять разрешение даю не хуем по губам другим провести, а чтоб душу облегчить. Знавал я мудаков, которые всё потеряли. Они вообще берегов не видели, неслись на слепой ненависти и приносили пиздеца больше, чем пользы. В принципе, как от них и ожидали наши враги.
— Я понимаю, Ваше Величество, — тихо ответил Митсуо.
— Я ебать как надеюсь на это, герой. Ещё мне не хватало, чтоб у нас маньяк-мститель появился без мозгов. А теперь можешь катиться и развлекаться. Я ещё вызову тебя к себе.
И Митсуо вышел из зала.
Слегка сгорбленный, не чувствующий ничего кроме боли в душе, он брёл по коридорам, не обращая внимания ни на кого. Сейчас в его голове было множество мыслей, и ему с трудом удавалось побороть их. Потому что все они сводились лишь к слепому поиску и мести тем, кто это сделал. Просто броситься с мечом вперёд, в атаку и убивать каждого, кто покажется ему виновным в смерти его друзей и товарищей.
«Нельзя. Именно об этом и говорил смеющийся тигр. Нельзя терять голову и бросаться вперёд. Придёт время и мне скажут, что делать. И раз я сильнейший, то мне единственному доверят сразить этого подонка или тварей. Мой момент придёт, просто надо подождать».
Митсуо повторял эту мысль себе как мантру, пока брёл по коридорам. Его сердце и лёгкие словно медленно и мучительно выкорчёвывали из груди. И в этом ему не могла помочь ни живучесть, не его статус героя.
По пути он схватил какую-то девушку, сметающую пыль с подсвечников, и без каких-либо слов потащил за собой в комнату. Она и не сопротивлялась особо. Во-первых, он был героем, во-вторых, отношение у многих из её уровня было примерно к сексу такое: а что такого в том, чтоб раздвинуть ноги?
Но не для секса она нужна была ему.
У Митсуо не было никакого желания заниматься им или чем-либо ещё.
Нет, Митсуо просто не хотел чувствовать себя одиноким, иначе в это непростое для него время наедине с собственными мыслями он просто сломается. Ему хотелось почувствовать, как его обнимают, почувствовать другого человека, который побудет с ним. Уже у себя в комнате Митсуо просто разделся и прижался к ней на кровати ощущая под руками живую мягкость и тепло. Потребовалось ему минут тридцать, чтоб внутри наконец всё успокоилось и перестало крутить от тоски.
В этот день ему приснился сон. Там он вновь был обычным японским школьником, который не знал ни этой крови, ни этого ужаса потерь, ходя в школу, встречаясь с друзьями и посещая клубы. Где только набирающий обороты кошмар отсутствовал в принципе.
Не успела Силь-силь окончательно попрощаться с жизнью, как её грубо схватили и поволокли по земле одному богу известно куда. Грубо, словно мешок с углём, не сильно церемонясь. Она не пыталась сопротивляться: что так, что так, но она всё равно умрёт, и этого не изменит даже её любовь.
Земля под её телом содрогалась, вибрировала, трескалась. Становилось трудно дышать и очень было жарко. Где-то вдалеке послышался грохот разрушающихся исполинских вековых камней, которые с треском обрушивались в кипящую лаву, где нашли своё последнее пристанище сильнейшие мира сего.
Её волочили по земле, она чувствовала, как трётся одежда об неровную поверхность, как мелкие камушки больно втыкаются в кожу, но кроме собственных тряпок перед лицом Силь-силь больше ничего не видела.
Сквозь грохот и треск камней она услышала:
— Быстрее! Тут нахуй сейчас всё рухнет!
Потом Силь-силь подняли, возникло немного странное ощущение, словно её протаскивают через какой-то барьер и…
Тишина…
Полная тишина.
Она не могла поверить, что во время такого грохота может быть неожиданно так тихо.
А ещё свежо. Словно… словно где они? Однако сломанные руки мешали убрать ей тряпки с лица, чтоб получше разглядеть всё.
А через десять секунд её просто бросили на землю, как какое-то тряпьё. Бросили так неаккуратно, что она сломала себе ключицу и вскрикнула, вновь разревевшись, скрючившись в своём балахоне, словно под спасительным барьером.
Кто-то грубо сдёрнул его с её головы.
— Эй! — сильные руки грубо встряхнули её тельце. — Ты меня слушаешь?